Однако я стойко держала оборону и сообщила своей старшей фрейлине, что праздник тем и отличается от обычных будних дней, что дозволяет некоторые нарушения формальностей. Не серьезные нарушения, разумеется, но: «… и кроме того, мадам, получить еду из рук своей королевы — незабываемое воспоминание. Вам я тоже приготовлю еду сама, в знак примирения, миледи Лекорн! Думаю, это будет забавно!».

Первый раз я назвала её не «мадам», а как и принято — «миледи». С некоторым удивлением она оглядела меня, но возражать не решилась, опасаясь, что я вышлю ее с прогулки. Я изображала из себя шеф-повара, отрезая каждой из фрейлин хлеб и мясо, позволив миледи нарезать сыр.

В каждый бутерброд я сыпала крошечную щепотку перца и приговаривала: «Чтобы жизнь не казалась пресной!». Для каждой женщины из свиты я нашла любезный комплимент. Пикник прошел просто изумительно! Щенки добавляли суматохи и радости.

Время мы провели просто прекрасно. А поскольку я тоже позволила себе бокал вина, то в этот день не стала заниматься с мэтром Борнео, а предпочла отдохнуть в пустой комнате. Это было восхитительно. Внутренний засов, пусть и не отличался искусством работы или позолотой, но давал мне совершенно сказочную уверенность в том, что я наконец-то одна.

К вечеру миледи Лекорн выглядела весьма дурно. Мне кажется, у нее разболелась голова. И кроме того, она жаловалась на озноб, хотя в комнатах было очень тепло. Жалости я к ней совершенно не испытывала, но попросила мадам Менуаш заказать для фрейлины горячее вино с сухофруктами.

После порции глинтвейна мадам слегка полегчало, и я дала ей разрешение удалиться."

"Ночью у дамы начались рвота и «недомогание желудка», как вежливо и завуалированно доложили мне, но, разумеется, будить королеву из-за такой мелочи никто не стал.

К утру капитан Ханси счел необходимым послать донесение во дворец. У меня же день прошел как обычно, пожалуй, даже немного лучше именно благодаря отсутствию старшей фрейлины.

На следующий день к полудню прибыл дворцовый лекарь. Не тот, который «лечил» меня, мэтр Борен, а второй, имя которого я так и не запомнила и который имел только совещательный голос. Как выяснилось, его звали мэтр Агностио.

Он констатировал у миледи Лекорн разлитие черной желчи, вследствие усталости и хрупкого телосложения, и рекомендовал поить больную крепкими бульонами, горячим вином и какой-то травяной бурдой, которую состряпал самолично.

Главное, что донес до всех остальных почтенный мэтр, больная не заразна. Капитан Ханси с облегчением выдохнул: он подозревал какую-то жуткую заразную болячку.

Выслушав доклад доктора, я благосклонно кивнула, поблагодарила его за услуги и не стала вмешиваться. Даже если эта тварь выживет, вряд ли она сможет продолжать свою службу.