А вообще, Алекс, если ты готов серьезно заняться этим вопросом, чтобы через пару лет не хвататься за голову, я попрошу графа де Тауффе принести тебе досье на всех девушек. Я готова дать тебе совет, но это твоя жизнь, и решать все ты будешь сам.

Не слишком складно выходил у нас разговор. Думаю, изначально Алекс пришел ко мне за неким утешением: расставание с сестрой не могло не печалить его. И то, что наша беседа плавно и незаметно перетекла на дела, только добавило сыну забот. Потому деловую часть беседы я свернула и потребовала от прислуги его любимых булочек с карамельным кремом и свежий чай. Остаток вечера мы провели в разговорах об уехавшей Элиссон, вспоминая их детские проказы и шалости.

Я не стала добивать сына еще одной новостью. Ему уже больше двадцати, а он по-прежнему в большинстве вопросов старается оглянуться на меня. Я считала, что моему мальчику давно пора в самостоятельное плавание, и потому решила больше не посещать Королевский Совет.

Мы сможем все обсуждать с ним до или после, но там пусть он учится обходиться без меня. Давно пора было сделать это.

До ближайшего Совета оставалось десять дней. И у меня будет еще время предупредить его.

* * **Титул учтивости — во многих странах носителем титула является не любой представитель рода, а только его глава. Наследнику же дают так называемый титул учтивости: на ранг ниже, чем у главы рода. Например, сын герцога — маркиз, сын графа — виконт. При этом маркизата как отдельных земель может и не существовать. В таком случае «маркиз» — просто вежливое обращение.

Глава 33

Когда я отправила под арест двух обнаглевших гадюк, то собиралась просто припугнуть и научить их держать ядовитое жало за зубами. Однако, как ни странно, эта история получила продолжение. На следующий день с утра моя бессменная секретарь мадам Эхтор сообщила, что о приеме просит граф де Тауффе. Начальник тайной службы был одним из самых толковых работников во всех службах королевства, потому я кивнула мадам Эхтор и, отложив в сторону документы, разрешила:

— Просите.

Граф всегда был немногословен и исполнителен, но при этом никогда не боялся проявить инициативу сам. На то у него были и полномочия, и мое благословение. Потому доклад его я слушала максимально внимательно: просто так, поболтать о погоде и природе он бы не явился.

— Я, ваше королевское величество, не столько допросить их хотел, сколько припугнуть. Все же моя должность, — ухмыльнулся он, — прекрасно вразумляет таких длинноязыких людей. Так вот, баронесса Журен просто рыдала, каялась и готова была уйти в монастырь хоть на полгода, лишь бы вы ее простили. А вот поведение графини Бульсон… Как вы понимаете, пытать я ее не мог, а вот припугнуть вполне получилось.