А он вдруг пришел на мгновение в себя и схватил ее ледяными пальцами за запястье.

– Ты – моя, – четко произнес он. – Никому не верь.

Его глаза блеснули багровым светом. И он закрыл их.

Джесс тоже сомкнула ресницы, не понимая, кто мягко касается ее губ и осторожно целует руку.

И тихо смеется.

* * *– Я скучала по тебе, – Джесс ластится к нему, как кошка, мешая заниматься. Она скучала весь день. Она хотела его весь день. И хотя они виделись в школе, оба делали вид, будто не знают друг друга. И проходили мимо. И сидели за разными столиками в столовой.

Лишь встречались глазами.

– И я скучал, – Брент целует ее и снова смотрит в учебник. Он много учится даже дома – поэтому один из лучших учеников. И занимается в классах третьего уровня.

Некоторое время Джесс смотрит, как он читает, едва заметно шевеля губами. А потом говорит вдруг:

– Это несправедливо. Неправильно.

– Что – это? – уточняет он.

– То, что мы встречаемся тайно.

Она дует губы. Ее губы ярко-красные, сочные, блестящие, словно вымазаны ягодным джемом.

Он смотрит в небо сквозь стекло. На солнечном ярком свете его глаза прозрачно-голубые, яркие, почти бездонные.

Они оба знают, что не должны предавать свои отношения огласке.

Их любовь – тайная. Не запретная, но та, которая может быть осмеяна.

Они стали встречаться случайно, непреднамеренно и ни разу не говорили о том, чтобы кому-то сказать о своих отношениях. Оба знали, что должны хранить их в тайне, – и хранили.

Какими бы ни были эти отношения: нежными, чувственными, искренними, они не стоили того, чтобы стать поводом для сплетен.

Никто не знает, что они – вместе. Но они знают, что любят друг друга. И им хватает.

– Я люблю тебя, – шепчет Джесс, обнимая Брента за шею. – Мы закончим школу и уедем после экзаменов. Верно?

Они уже выбрали один университет для поступления.

– Верно, – он закрывает глаза, понимая, что не может противостоять притяжению. К черту учебу. К черту все, когда есть она.

Брент обнимает Джесс и целует ее в сладкие губы.

Им обоим кажется, что они летят.

* * *Джесс снова пришла в себя в больнице. И снова напротив кровати, в которой она лежала, укрытая тонким одеялом, сиял проем окна. За ним густела кофейная ночь.

Рядом сидела мать. Коралловый брючный костюм, высокая прическа, бриллианты в ушах – как будто бы она сорвалась прямо с какого-то важного светского мероприятия.

Наверное, так оно и было.

Мать выглядела устало и задумчиво смотрела в точку на полу.

– О, милая, ты пришла в себя! – увидев, что Джесс открыла глаза, сказала она и вскочила со своего места, садясь рядом и беря ее руку в свою. – Как ты себя чувствуешь, Джесси? – спросила мать. В голосе ее была тревога.