– Я так хотел сделать тебе приятное. А ты уничтожила мои розы. Мою любовь.

Он произнес это с укоризной.

Выходка Джесс его обидела.

– Ты красива. Но я люблю тебя не из-за этого, – продолжал он, положив горячую ладонь на ее живот – даже сквозь тонкую ткань ночной рубашки девушка чувствовала чужой жар. А еще – тонкий, едва уловимый горчащий аромат полыни и аниса. – Я люблю тебя из-за твоего прекрасного чувства страха. Чудесного. Обворожительного. Твой страх никто не любит так, как люблю его я.

Джесс поняла вдруг, что он – ненормальный.

Она попыталась отпрянуть, избавиться от его руки на себе, но мужчина надавил ладонью на ее живот, причиняя легкую боль, и ее тело послушно затихло, перестав подчиняться.

– Кто ты? – едва слышно проговорила Джесс. Губы ее тряслись.

– Твоя любовь, – весьма иронично ответил он. – Ты ведь любишь меня?

– Я не знаю, кто вы! – нашла в себе силы крикнуть она.

– Скажи, что любишь, – вдруг велел он. – Говори!

Он оказался на кровати, сжимая коленями ее бедра и упираясь руками о подушку, на которой лежала голова Джесс. От него пахло горькими травами и немного абсентом.

– Скажи. Мне.

Что. Любишь, – прошептал мужчина.

Он смотрел на нее, но она не видела его глаз – лишь лиловые отблески.

Пугающие лиловые отблески.

Джесс зажмурилась и отчаянно замотала головой.

Она любит лишь Брента. И только его.

Вселенная над ней покрылась трещинами.

– Вот оно что, моя сладкая, – ласково прошептал мужчина, резко отстраняясь и садясь. Его колени упирались в кровать, крепко зажимая ими тело Джесс. – Вот кого ты любишь? А если я скажу тебе, что убил его? Если я скажу, что душил его, – он протянул к ее лицу руки, широко разведя пальцы в стороны.

 – Если скажу, что мучил его…

– Хватит! – закричала она.

Ей было мучительно думать о том, что Брент мертв.

– Ты шумная. И моя, – сообщил, довольно улыбаясь, мужчина. Он вновь нагнулся к ней, одной рукой упираясь о кровать около ее головы, а второй гладя по волосам, лицу. Руку его обтягивала черная перчатка из тонкой кожи, которая пахла железом.

Джесс затошнило.

– Какая ты нежная, – с умилением произнес мужчина, проводя указательным пальцем по ее губе. – Жаль, что неверная. Малыш Бренти говорил, как тяжело ему было после твоего предательства.

Малыш Брент плакал, когда видел тебя с другим. Малыш Бренти просил меня убить его. И я это сделал. Он умер, а ты забыла малыша Бренти.

Наручники так туго сжали запястья Джесс, что на тонкой коже появилась кровь.

– Ты должна ответить за содеянное, – сказал мужчина с любовью.

В его руке заблестел нож.

Мужчина поцеловал кончик лезвия сквозь маску и, кажется, улыбнулся, прижимая его к губам Джесс, которая боялась даже шевельнуться.

– Гадкая девочка, – нежно прошептал ее похититель. – Гадкая. Гадкая девочка.