— Что-о? Отдать Веру тебе и твоим бабам на воспитание?.. Боже, не мечтай! — недовольно фыркает Соня.

Дёргаю на себя. Она упирается ладонями в мою грудь.

— Блядь… Клянусь, я не знаю, что сейчас мне больше с тобой сделать хочется: придушить или…

— Или что? — спрашивает тихо.

— Хорошенько выебать, чтобы поубавить твой гонор.

Глава 32

Соня

— Яр, — укоризненно качаю головой. — Ты много себе позволяешь. Такие вещи будешь говорить кому-то другому. Не мне.

Голос дрожит, срывается. Ревность во всей красе — как она есть. Вся моя маломальская выдержка срывается в пропасть — её больше нет.

Шумно и одновременно дышим. Сверлим друг друга взглядами. Воздух накалён дичайшей похотью, которая дурманит мозг и отключает весь здравый смысл. Кажется, что от алкоголя не осталось и следа. Выветрился с ненасытным поцелуем ещё в море. Очень и очень жаль.

— Я тебе хочу говорить, — отчётливо проговаривает Жаров.

— Не надо, — почти умоляю.

— Тебя хочу выебать, а не кого-то другого. Здесь и сейчас.

— Прекрати. Просто прекрати. Хватит, Яр.

Я отчаянно мотаю головой. На что вообще надеюсь? Мы много целовались — в клубе, в воде.

Провоцировали друг друга и доводили до грани. До крайней точки кипения. Не стоило, наверное.

Яр идёт на меня уверенным и неторопливым шагом. Напирает, давит. Возбуждённый, глаза сверкают, а сумасшедшая энергетика сбивает с ног в прямом смысле. Я отступаю до тех пор, пока не упираюсь в бампер.

Дальше точка, финиш. Бежать больше некуда. Да и стоит ли пытаться, когда внутри пожар и настоящая агония?

Ярослав обнимает меня за талию и, склонившись, касается губами виска. Как-то особенно нежно и трепетно, хотя вожделение сочится через край.

— Нет у меня никого. Никаких баб, — произносит спокойным голосом.

— Не верю. Я тебе больше не верю.

— Один я, слышишь?"

"Кислород почти на нуле, я судорожно хватаю ртом воздух и по-прежнему упираюсь в мощную грудь Жарова своими ладонями. У него горячее и твёрдое тело и отвратительная выдержка. Кажется, если он не возьмёт меня прямо сейчас, то точно придушит. Псих, ненормальный.

— Почему один? — спрашиваю тише.

— Потому что.

— Очень исчерпывающий ответ. После этого уже можно раздвигать ноги?

Яр усмехается.

Проводит кончиком языка по моей щеке. Тело покрывается сотнями мурашек.

— После тебя больше не хотелось отношений, — отвечает хрипло.

Можно на секунду представить, что он говорит так специально, лишь бы добиться цели. Именно этим я и занимаюсь — пытаюсь абстрагироваться, держаться. Но меня уже кроет и штормит. Сотрясает от эмоций.

Поэтому, когда Яр тянется и целует в губы первым, я моментально отвечаю. Влажный язык блуждает у меня во рту, колючая щетина царапает щёки.