Давай завтра или в другой удобный для тебя день.

Я облегченно выдыхаю. Ненавижу подводить людей, поэтому злюсь на себя.

С горем пополам мне удается заказать машину, прилично повысив стоимость.

Мы с Сергеем и Верой одновременно выходим на улицу. Болтаем ни о чём. Реабилитолог не задаёт бестактные вопросы — он слишком хорошо для этого воспитан.

Сегодня тепло и безветренно, но небо затянуто серыми дождевыми тучами. Скорее всего, такая погода сохранится до ночи.

Булка недовольная и капризная. Ведёт себя на троечку. Не хочет держать меня за руку и постоянно убегает. На секунду останавливается, снимает с головы повязку и швыряет её на асфальт. Ну вот. Проходящие мимо люди умиляются, а мне же поскорее хочется уехать домой, потому что я прекрасно знаю, что такие вступительные нотки это лишь начало грандиозного концерта, который может устроить Вера."

"— Ну что за упрямица! — произношу в сердцах дочери. — Не хочешь дать маме ручку? Будет больно, если упадёшь!

Булка отрицательно мотает головой и следует вперёд.

— Часто падает? — интересуется Сергей.

— Достаточно. В Канаде все локти и колени были стёрты. Защиту она категорически отказывалась надевать, руку давать тоже не хотела. Характер просто огонь. Бабуля утверждает, что я была более покладистой в её возрасте.

Взглянув на часы, облегченно вздыхаю. Осталось четыре минуты и такси заедет на парковку.

Остановившись у клумбы с цветами, Верушка наклоняется и нюхает георгины.

— В нашем центре работают детские массажисты, — обращается ко мне Сергей, который почему-то не торопится уходить. — Можно пройти общеукрепляющий курс массажа. Лишним точно не будет. И кстати, если договоришься, то будут выполнять вам с дочерью в одно время и в одном месте. На соседних кушетках.

— О, правда? Завтра обязательно узнаю у администратора.

На парковку заезжает автомобиль — внушительного размера джип. Я знаю его. В горле появляется странная горечь, першит. Из автомобиля выходит Михаил — друг Ярослава.

Время замедляется, а потом и вовсе останавливается, когда пассажирская дверь открывается, и я вижу Жарова. Он в рубашке и брюках, без пиджака. На запястье при солнечном свете ярко поблескивают часы. Красивый и стильный. Женщины всегда сворачивали шеи.

Яр о чем-то живо переговаривается с другом, запрокинув голову, смеется. По моим венам проходит ток.

Затем Жаров будто чувствует, что я смотрю в его сторону и переводит взгляд на меня. Глаза в глаза. Долго, пристально. Замираем, несколько секунд не двигаемся.

Не знаю как у него, но под моими ногами покачивается земля. На улице становится темнее, тучи затягиваются. В груди нещадно горит. Там будто образовывается огненный шар.

Я нервно сглатываю и, не выдержав, опускаю глаза на дочь.