Мне становится нечем дышать, голова кружится. Перед глазами проносятся картинки: одна страшнее другой. Это уже было, было… Отчим приходил ко мне в ванную комнату и тянул руки, чтобы потрогать. Тогда я прошипела, чтобы оставил меня в покое, и он отступил. Испугался, вел себя отстранённо. Делал вид, что ничего не было. Я тоже. И за это время было подумала, что подобного никогда больше не повторится.

Но нет. Это происходит снова. Он прижимает меня к себе, шумно и часто дышит. Толстый стокилограммовый мужик, который прямо сейчас вызывает у меня рвотные спазмы.

— Тише ты. Мать только что уснула, — хрипит Роман Геннадьевич. — Ты же не хочешь её разбудить?

Глава 11

* * *Я замираю и не дышу, когда свободная ладонь Романа Геннадьевича опускается на мою грудь и скользит ниже. Страх парализует тело, а сознание упрямо отказывается верить в происходящее. Кажется, что это сон. Дурной кошмарный сон, из которого я вот-вот проснусь и всё будет как прежде.

Но этого, конечно же, не происходит. Идут секунды и минуты. Отчим продолжает довольно кряхтеть над моим ухом, приговаривая, чтобы молчала. Он жутко воняет. Потом, алкоголем, сигаретами и едой. Возбуждённо оглаживает моё тело и вжимается в спину. Более мерзких чувств я никогда в своей жизни не испытывала. Кажется, будто меня макают в грязь. Мерзкую, липкую, тошнотворную. От которой я никогда не отмоюсь. И я барахтаюсь в ней, захлёбываюсь и почти тону. Боже…

Внутренности выворачивает наизнанку, тело дрожит. Я начинаю отчаянно мотать головой, постепенно приобретая способность двигаться. Сдавленно мычу сквозь плотно прижатую ко рту ладонь.

— Тш-ш, спокойно, София, — произносит обманчиво-спокойным голосом Роман Геннадьевич. — Не бойся меня.

Хочется отвесить ему пару ласковых слов, резко перекинуть через плечо и напоследок заехать ногой в пах, как делают в фильмах. Но это оказывается не так-то просто, учитывая колоссальную разницу в весе между мной и отчимом. Он крепко удерживает. Пьяный, невменяемый. Довольный до чёртиков, что на юбилей делает себе такой вот подарок.

Опустив взгляд, я наблюдаю как вода продолжает лить из крана. Пальцы Романа Геннадьевича пытаются справиться с пуговицей на моих джинсах. Достаточно успешно. Мозг начинает соображать, хотя ужас по-прежнему расползается под кожей и не отпускает. Моё внимание привлекает вилка… Да, самая обыкновенная грязная вилка, лежащая на дне раковины. Пазлы складываются, в голове щёлкает.

Я перестаю трепыхаться, отчим же довольно усмехается. Наверняка думает, что я смирилась со своей участью, расслабилась и даже получаю удовольствие."

"Его рука на моем животе медленно опускается к лобку. Замирает. Роман Геннадьевич хрюкает от нетерпения.