Всё не так как раньше, понимаешь?

— Тебе нужно обратиться к специалисту, Влад.

— Я и сам понимаю, особенно, когда меня несёт. Чересчур несёт. Я делаю Жеке больно. Как сегодня, например. Я калечу гадкого отчима, хотя он кричит: «Стоп! Ты не первый, кто навешивает мне за Соньку люлей». Я лезу в жизнь сестры и никак не могу смириться, что ей больше не пятнадцать. Почему тебе больше не пятнадцать, м?

— Хочешь я тебя добью? Скоро мелкая начет раздавать тебе советы по воспитанию ребёнка. Как более опытная.

— Да уж, — хмыкает Влад. — Добила.

Брат закрывает ладонями лицо, а я осторожно отстраняюсь.

— Сегодняшний скандал за обедом был лишним. Извини меня, — произносит Влад. — Яр нормальный отец, признаю. По чесноку признаю! Я раздражаюсь от собственного бессилия и непонимания. Почему один рождается с золотой ложкой во рту и у него всё идёт как по маслу, а я всю жизнь стараюсь и карабкаюсь самостоятельно. Да только то и дело падаю. В последний раз в глубокую яму под названием тюрьма. Из которой… сюр… но вытащил меня тоже Яр.

— У каждой медали две стороны. Отец постоянно избивал Ярослава, хотя и кормил его из золотой ложки. Вспомни, как ты вернулся когда-то домой после игры в футбол и рассказывал нам с матерью о кровавых побоях Жарова. Он снял футболку, а под ней висели куски кожи. Кому нужна такая золотая ложка? Мне — точно нет.

Влад замолкает и опускает голову.

— Я не жалею о времени, проведенном с ним. Чтобы ты не думал и не говорил.

— Ты слишком мудрая и понимающая. Красивая, добрая. Не для него.

Я тихо смеюсь, потому что никогда не считала себя такой. Наоборот, постоянно думала, что глупая, раз так часто ошибаюсь.

— Ты будешь сильно злиться, если я скажу, что всякого наплёл Яру, только бы он оставил тебя в покое два года назад? — спрашивает брат.

— Не сильно, но буду.

— Он тогда приехал, чтобы тебя вернуть. Накосячил, но вроде бы искреннее хотел всё исправить. Я не дал ему. И тебе не дал. Сделал всё возможное, чтобы ты улетела и больше не вспоминала этого придурка.

— Спасибо, не помогло.

— Я пытался.

— После боя кулаками не машут. Поздно. Рассказывай дальше.

Делаю глубокий вдох. Голова начинает кружиться.

— Я заверил Жарова, что ты его боишься, именно поэтому не выходишь. Что получила всё, что хотела. И больше не хочешь. Что страх как мечтаешь о Канаде, но боишься, что одно слово мужа — и ты сдашься и никуда не полетишь. Потому дала согласие тренеру, пока не было Яра и сбежала ко мне под крыло, чтобы защитил.

Я касаюсь кончиками пальцев кулончика в виде ракетки, который подарил мне Жаров. Ощупываю ребристую поверхность и непроизвольно вспоминаю наше прощание. Сердце болезненно щемило и кровоточило. Я не хотела лететь, но два бывших товарища решили этот вопрос вместо меня.