Глава 44

* * *— Сильно болит? — спрашиваю Женю, пытаясь лавировать между потоком машин.

Меня бросает в пот. Вечер рабочего дня. Жуткие пробки. И среди этого муравейника еду я вместе с беременной подругой. О-ответственность.

— Терпимо.

— По шкале от одного до десяти — сколько?

— Одиннадцать.

— Вот чёрт! Женька, нам осталось минут двадцать. Всё будет хорошо, слышишь меня?

Подруга слабо кивает и откидывается на спинку сидения. Смотрит в окно. Я вижу, как у неё по щекам беззвучно катятся слёзы. И осознаю, что хочу придушить собственного брата! Немедленно!

Восьмой месяц. Всего тридцать две недели. Мы… не готовы! Никто не готов, тем более ребёнок. Я понятия не имею, что будет дальше и смогут ли врачи остановить родовую деятельность, но стараюсь не унывать и поддерживать Женю насколько это возможно.

— Влад всё ещё недоступен? — спрашиваю у подруги, наблюдая, как она раз за разом прижимает телефон к уху. Даже сердце сжимается от обиды за неё.

— Абонент вне зоны доступа.

— Уверена, его отсутствию есть какое-то серьезное объяснение. Должно быть!

— Хотелось бы верить.

Женя выглядит разбитой и слабой. Когда я ворвалась в квартиру подруги, никто из её родных даже пальцем не пошевелил, чтобы помочь спустить вещи к автомобилю. А тут ещё и Влад добил.

Мы приезжаем в первый городской роддом, где у входа в приемное отделение нас встречает дежурная бригада врачей. Женю перемещают на каталку и куда-то увозят. Одну, без меня. Я поднимаюсь по ступеням на нужный этаж и обращаюсь к первой встречной медсестре.

— Подскажите, пожалуйста, в какую палату поместили Женю Морозову? Я обещала ей, что всё время буду рядом.

— В операционную увезли. Ей будут делать экстренное кесарево сечение.

— Как? Уже? В тридцать две недели? Мамочки… И предотвратить невозможно?

Я словно заведённая повторяю, что мы не готовы. Ни я, как тётя, ни будущий отец, ни мать. Ни малыш, которому даже имя не придумали! На что медсестра просто разводит руками и предлагает подождать в коридоре, предварительно купив бахилы.

Вновь спустившись на первый этаж, дрожащими от волнения руками вручаю провизору крупную купюру. Её возмущению нет предела! Недовольное ворчание врезается в уши и сильно давит на нервы. Я крепко сжимаю зубы, считаю до десяти и наконец отвечаю:

— Мне не нужна ваша сдача! Только бахилы. Одну пару.

Сидя на скамейке в узком больничном коридоре, чувствую себя совершенно потерянной. Мимо меня снуют люди в белых халатах. Туда и обратно. Сердце не на месте, пульс частит. Когда становится совсем сложно — я звоню Ярославу. Возможно, потому что ощущаю в этом острую необходимость и кроме него — больше некому. Я надеюсь, что у Жарова есть контакт какого-нибудь друга Влада. Того, кто, возможно, сейчас находится рядом с ним.