Сталин хитро прищурился и ехидно спросил:

— Что, и у себя кого-то нашел?

— И у меня тоже, — со вздохом ответил Берия и добавил:

— Сейчас разбираемся, какой нанесен ущерб, и только от предварительных итогов расследования у меня мороз по коже, когда узнаю, что этот вражина творил.

— С этим ясно, что по подготовке операции под названием «Мясорубка»?

— Работаем, и здесь тоже без Захарова не обойтись. Правда, используем его втёмную, но должны справиться.

— Странно, почему втёмную? Он же, вроде, командир с выдумкой. Не лучше ли было бы поставить его в известность о деталях операции? Может быть, он и предложил бы чего-нибудь дельного?

— Специалисты из генштаба против, по их мнению, попади кто-нибудь, владеющий информацией из окружения Захарова в плен, и все может сорваться.

Они ведь в тылу противника находятся.

— Специииалисты, — протянул Сталин и добавил:

— Просрали все эти специалисты, а теперь на воду дуют. Гляди, Лаврентий, как бы не обидеть тебе этим недоверием верного человека. Ведь, как мне докладывают, он у тебя сорвиголова, не ведающий чувства страха, а с такими, сам знаешь, лучше быть честным.

— Теперь уже поздно что-либо менять, товарищ Сталин, он уже начал работать."

"— Ладно, как знаешь, это твои дела и твоя ответственность. Ты мне лучше другое скажи, почему вы Захарова Занозой прозвали?

— Да это ещё до войны прилипло. Он же все время искал приключения на мягкую точку, и я сам не понимаю, как в итоге, не попал под арест. Он во время формирования своего подразделения столько поначудил, что спасло его только везение, а вернее, сверхэффективные результаты работы.

Слишком часто его фамилия была на слуху, вот и прозвали его Занозой.

— Да уж, интересное прозвище, и подходящее. Ведь с начала войны он для немцев и вправду Занозой стал. По эффективности своей деятельности и количеству нанесенных противнику потерь любой из наших мехкорпусов переплюнул. Действительно, Заноза, береги его, Лаврентий, на таких людях все и держится.

При этих словах Берия смутился, и Сталин это заметил, поэтому и спросил коротко:

— Что?

— Не получится мне его уберечь, в окончательной стадии операции его подразделению отведена важнейшая роль.

Им предстоит стянуть на себя максимально возможное количество войск противника и постараться увести их в места, откуда им будет не выбраться.

Сталин на это экспрессивно высказался на грузинском, и немного успокоясь, с досадой произнес:

— Плохо, Лаврентий, что мы из-за чьих-то недоработок жертвуем лучшими людьми, нехорошая тенденция. Возникает вопрос, а с кем мы в итоге останемся? Ладно, иди работай, по операции мне докладывать ежедневно…

Конец интерлюдии.