Как будто какая-то ведьма сначала дразнила меня, а потом опрокинула.

— Что значит опрокинула? — ужасается Евгения Владимировна.

— Продинамила.

— Не поняла. Что значит продинамила?

— Не важно, мам, — отмахивается Никита.

— Нет, важно. Вдруг сон — вещий? Вдруг это связано с футболом? Надо посмотреть, к чему снятся ведьмы. Где мой телефон? — Евгения Владимировна засуетилась по кухне.

— Мам, успокойся, — Никита запрыгивает на стул напротив меня. — Не думаю, что это плохой сон. В конце концов, не зря ведьм за их похождения сжигали на кострах. И эту ведьму, которая меня продинамила, ждет такая же участь.

Никита говорит, глядя ровно на меня. О, да. Кажется, Ник приготовил для меня отдельный костер из своей мести. Я выдерживаю взгляд Свиридова, хотя от стыда за произошедшее в машине хочется сползти под стол.

— Сон о ведьме для мужчины может символизировать разочарование, — тетя Женя нашла свой телефон и залезла в сонник.

— Разочарование у меня точно было.

— Никита, я прошу тебя! Не вляпайся ни в какую историю!

— Мам, да успокойся ты, — устало произносит, по чему я понимаю, что тетя Женя уже порядком достала сына своими переживаниями.

Разговор о ведьмах и сновидениях прерывает звук входящего сообщения на телефоне Никиты. Я машинально бросаю взгляд на экран, но не успеваю увидеть, от кого смс. За секунду в голове проносится миллион предположений, кто может писать Никите: от его тренера по футболу до влюблённой в него дурочки из группы поддержки. По игривой ухмылке Никиты понимаю: пишет не тренер.

Я давно научилась скрывать свои настоящие чувства к Никите. Он полтора года встречался с моей лучшей подругой. При мне они сидели в обнимку в школьной столовой и целовались на переменах. Соня делилась со мной подробностями их свиданий, рассказывала, какие Никита устраивает ей сюрпризы. Так что я умею прятать свою боль настолько глубоко, что ее никому не видно.

Вот и сейчас я легко переключаюсь с Никиты на его маму. Отвечаю на какой-то вопрос тети Жени, не подавая вида, что меня беспокоит, с кем переписывается ее сын. Любовь к Никите стала неотъемлемой частью меня, а вместе с ней и маска безразличия, которую я каждый день ношу на лице. Никто не подозревает, какой на самом деле ад творится у меня внутри. Волю чувствам я могу дать лишь ночью, когда тихо реву в подушку.

Меня поймет только тот, кто любил не взаимно.

— Вова спрашивает, куда мы вчера так рано делись, — Никита откладывает телефон в сторону и смотрит на меня.

С души падает тяжёлый камень. Ему писала не девушка, а наш бывший одноклассник. Но следом вырастает новый камень. В десятом классе Вова начал проявлять ко мне знаки внимания. Сначала я косила под дурочку и делала вид, что не понимаю намеков.