— Ты ведь телка того футболиста? — спрашивает парень по центру.

— Да, это она, — отвечает за меня его приятель.

Я гляжу на незнакомцев во все глаза, не понимая, что происходит.

— Вы кто? — сиплю. — Что вам от меня надо?

— Тебя ведь предупреждали осторожнее ходить по улице, — ухмыляется третий. — Надо было слушать.

— Зря ты из дома вышла, — добавляет первый.

Я в такой растерянности, что не сразу понимаю, о чем они. А потом до меня доходит.

Фанатки. Их угрозы.

О Господи… они что, подослали ко мне этих головорезов?

Резко разворачиваюсь, но и двух шагов сделать не успеваю, как меня хватают за капюшон.

— Ишь, какая прыткая, — говорит один из них. — Мы с тобой ещё не закончили.

— Отпустите! — только и успеваю выкрикнуть прежде, чем получаю сильный удар в живот.

Сгибаюсь пополам и реву от боли. Потом следует ещё один удар в живот и ещё. Я падаю на снег, и все трое начинают обрушивать на меня удары ногами. Кричу, пытаюсь закрыться руками. Уже не разбираю, куда меня бьют: по голове, в живот, по спине, лицу. Все превратилось в одну сплошную боль. Как будто кости ломаются. Или не как будто? Или мне их правда ломают?

Белоснежный снег вокруг меня покрывается красными пятнами. Мой голос сорван, я не могу больше кричать. Перестаю и закрываться руками. Принимаю удар за ударом, пока сознание не начинает медленно отключаться.

— Ладно. Думаю, хватит, — улавливаю их слова. — А то ещё коньки отбросит.

Удары прекращаются, но боль не становится меньше.

— А я б ей вдул ещё, — говорит другой.

— Ты дебил? Задание было только разукрасить ее.

— И че? Футболисту можно ее трахать, а мне нет?

— Пойдёмте уже отсюда быстрее, она визжала как свинья на забое. Щас ещё прибежит кто-нибудь.

— Ладно, — нехотя соглашается. — Футболисту своему привет передавай, — ржёт, видимо, ко мне обращаясь.

Они уходят, оставив меня лежать на снегу и морозе в луже собственной крови. Я не могу встать, не могу пошевелить ни руками, ни ногами, ни пальцами. Боль нарастает. Доходит до критической отметки. Достигает своего апогея.

«Вот она, смерть, которую я звала?», успеваю подумать.

Веки смыкаются. Наконец-то я умру. Я так об этом мечтала. Я так этого хотела. Больше не будет дней без Никиты. Я рада. Спасибо им, что убили меня.

Прежде, чем сознание окончательно отключается, успеваю почувствовать, как низ живота простреливает новым болевым спазмом. И ощущение — как будто из меня жизнь выходит.

Глава 44. Пепел и руины

Лиля

Я медленно разлепляю веки и не понимаю, где нахожусь. В глаза бьет яркий свет от лампы в потолке. Морщусь. В голове тут же отдаёт резкой болью. И внизу живота больно. И в спине. И при каждом вдохе.

Издаю мычащий нечленораздельный звук. Ощущаю суету рядом. Снова пытаюсь открыть глаза.