А эта идиотка такого натворила, что мне её не отмазать. В этой реальности беспредел положен только одному существу – мне. Остальные будут натянуты на кол. Мной же. Или за границами будет не уследить.

Если её не убивать, то только в Да-ад. По мне – так это похуже смерти.

А если обвешать ее артефактами? Засунуть вместе с драконом? Выживет?

Может быть. Да только местный смотрящий начнет за ними такую охоту, что…

Самое стрёмное, что цена вопроса была поцелуй! Поцелуй, Хам! Поцелуй ты её тогда и не пришлось бы убивать. Такая вот… то ли арифметика… то ли лирика… то ли физика…

Но кто же мог подумать, что зараза такая ебанутая борзая гордячка!

Рывком присаживаюсь. У меня есть примерно сутки, чтобы придумать невозможное.

Пошатываясь, встаю на ноги. Подхватывая ее сзади за талию тяну вверх. Ее подошвы проскальзывают по застывшему скользкому полу.

– Вставай… у нас очень мало времени.

Прижимаю к себе. Времени и правда очень мало. Я пытаюсь урвать какие-то бессмысленные крохи её. Запах волос, например… золотистые блики на её радужке… Скоро мы расстанемся.

Нас обоих трясёт от холода. А может и не от него. Разворачиваю к себе, заглядываю глубже в глаза, восстанавливая ментальный контакт. Не моргая безэмоционально смотрит мне в глаза. Мыслей нет…

И даже теперь, когда нет плотного контакта с ее шизанутой манерой мысли и восприятия, я уже дохну от чувства какой-то невосполнимой потери.

Беда…

Ты наденешь Абстинет, Хам. Это пройдёт.

Абстинет это важнее всех других артефактов взятых вместе, потому что помимо прочего, он – это способность делать беспристрастный выбор. И головой я выбор сделал. Но не хватило мне именно беспристрастности.

Её пошатывает с тяжёлым драконом на руках. Плотность его тела сильно отличается от нашей – вместо пористых костей жаростойкие сплавы. Прижимая к себе веду к выходу. Перехватываю за руку, чтобы выйти первому.

– Ёж… за нами.

Застываю в косяке, чтобы бойцы не вздумали дать залп.

Но… бойцы больше и не думают. Из открытой двери фургона напротив входа свалился передней частью туловища снайпер. Водитель, словно уснул, врезавшись щекой в стекло, только зрачки ушли под верхнее веко, и в открытых глазах мелькают белки. А за фургоном я вижу берцы еще одного лежащего бойца.

– Назад! – начинаю разворачиваться, чтобы затащить внутрь все еще не пришедшую в себя Дарью.

Но только подхватываю за талию…

Выстрел!

Она оседает, как сломанный манекен в моих руках, сползая по мне вниз. Неверяще смотрю на вдруг открывшийся третий глаз у нее во лбу.

Ебать… да это пулевое!

Дракон вываливается из её рук, я чувствую пальцами, скользящими по ее затылку, что оно сквозное…

Липко… горячо… вязко…

Заставляю себя разжать руки. Она глухим стуком хлопается об крыльцо.