Родитель какое-то время рассматривал меня с задумчивым видом, а потом выдал:

— Нарышкин по сути своей авантюрист, как и ты, и он ваше с ним это сходство просек мигом. Это раз. Ты как бы числишься в подразделении Корпуса «Волкодав», вернее, теперь тренируешь и опекаешь подразделение. Это два. Дружишь с Витькой Нарышкиным и вытаскиваешь парнишку из всяких неприятностей не в первый раз — это три. И четыре — та мутная история со швейцарским банкиром и сегодняшний случай. Сынок, тебе не кажется странным то, что тебе постоянно приходится убирать засранки за офицерами Корпуса? Тенденцию не прослеживаешь?

— Отец, — нахмурился я, — а ты краски не сгущаешь?

— Так как насчет тенденции? — криво улыбнулся он.

— Для меня помогать Корпусу совсем не сложно, — вздохнул я, признавая некоторую правоту родителя.

Который вздохнул в ответ:

— Что характерно, они тоже так думают. А что мы поимеем в итоге, сынок?

— Будут дергать меня и Прохора с Ваней по любому поводу, а сами перестанут мышей ловить.

— Заметь, не я это сказал, Лешка, но закономерный итог ты описал верно. Запомни — люди растут только под задачу, а когда задачу решают другие, любой рост прекращается.

Да, будут потери и жертвы, но, если ты продолжишь регулярно помогать Корпусу, в перспективе потерь и жертв будет в десятки, сотни раз больше. Осознал?

— Осознал и проникся. — Родитель сейчас повторил то, что мне уже говорил любимый Прохор."

"— Так, сынок, у меня есть два варианта дальнейшего развития событий. Первый — я волевым решением и при поддержке государя запрещаю Нарышкину, который командир Корпуса, беспокоить тебя по всякой ерунде. Второй — ты прямо сейчас пообещаешь мне, что помощь жандармам будешь оказывать только в действительно чрезвычайных ситуациях.

Что выбираешь?

— Второй вариант, — опять вздохнул я. — Приношу торжественную клятву, но с одним единственным исключением…

— Волкодавы? — прервал родитель, на что я кивнул. — Принимается. — И без всякого перехода продолжил: — Когда на яхту собираешься?

— Соне обещал, что сегодня никуда не сбегу, так что после ресторана.

— Хорошо. Буду тебя там дожидаться, заодно лично оценю, как у нас внешняя разведка работает. А то обложились со всех сторон своими грифами «Совершенно секретно», никого к себе не пускают, а у нас тут прямо на приеме такая херня происходит…

* * *

Объяснения баронессы Александры фон Мольтке со своим курирующим офицером, коим являлся генерал-майор Нарышкин Алексей Петрович, проходили на повышенных тонах — сначала женщина чуть не разрыдалась от нахлынувшего облегчения при появлении генерала, а потом накинулась на него с упреками, обвиняя в слишком жесткой форме проверки, которую ей устроили подчиненные Нарышкина.