Но это будет время исправить.

– Бурда, - делаю вывод, ставя перед девчонкой кружку с кофе. – На нормальный бабок не хватает?

– Не пью кофе.

Поднимается, отходит подальше. Колдует, бросая листья чая в кружку, стоит ко мне спиной. Будто зазывает снова подойти, повторить захват. Ада, для той, кто выживать пытается, слишком легко подставляется.

Я нигде спину открытой не оставляю, не поворачиваюсь и не доверяю. А ей будто плевать. Или это так своё желание показывает, которое озвучить не может?

– Камеры выключил? – улыбка суки на лице, облокачивается на кухонный стол, от чего грудь едва колышется. – Или у твоих людей бесплатное шоу?

– Откуда за камеры узнала?

– Догадалась. Ты ведь привык к контролю. И надеяться на свободу в собственном доме – глупо. Так, через сколько ты снова запрёшь меня у себя, чтобы я даже выйти не могла?

– Поселить в своем доме? Отличная идея, - вижу, как Ада дёргается, сжимаясь. Не играй с огнём, колючка, потому что я привык сразу сжигать дотла. – Не заслужила такого.

– Может тогда и твое общества не заслужила? Буду страдать и плакать. Можешь спокойно наказать меня подобным.

– Речь фильтруй. И думай, что и кому ты говоришь. Думаешь, мои люди не следят за Яном? Не знают, где он ночует и что с ним трёхлетний сын катается?

Девушка хмурится, крутя пальцами край волос. Дёргает их, не поднимая взгляд. Великий мыслительный процесс во всей красе. У неё забавно сужаются глаза, когда что-то решает. Считаю себя полным дауном, если помню эту мелочь о ней. Как и то, делает короткие вдохи перед тем, как собраться.

– Прости, - произносит тихо, зло. – Больше грубости не будет.

Уверен, что сейчас солгала. Ада не из тех, кто будет молча терпеть, даже если очень надо. Минутная покорность, которая закончится полным взрывом. И мне это нравится.

– Извинятся нужно правильно. Иди ко мне.

Похлопываю по своему бедру и вижу, как вспыхивает огонь в её глазах. Будто медь медленно плавится, которую бы девушка с удовольствием плеснула мне в лицо.

Но сжимает кулаки, делая короткие шаги. Скрещивает руки на груди, в бесполезной попытке прикрыться. Перехватываю запястья, тяну вниз. Вблизи рассматриваю женское тело, наслаждаясь тем, как Аду потряхивает.

– Шрам откуда? – обвожу белую полоску на животе, надавливаю. – Я жду ответа.

– Аппендицит вырезали, года три назад. Прости, теперь не один ты шрамированный.

– Опять дерзишь.

Обхватываю за бёдра, тяну, роняя девушку себе на колени. Веду пальцами по впалому животу. Поднимаюсь выше, едва задеваю грудь, от чего Ада заметно дрожит. Хочу коснуться шрама на шее, но девушка дёргается в сторону.

– Не надо, я боюсь прикосновений. Помнишь, как зажималась?

Помню. Стоило коснуться её шеи, как девушка тут же поджимала хрупкие плечи. Превращала их в тиски, не отпуская.