Так просто. – Ты справишься, Ада.

– Заикнись про то, что всё будет хорошо, и я тебя убью. Я, клянусь всем, что осталось, убью тебя за такое и…

– Хорошо не будет. Будет дико больно. Как агония, которая не проходит. Ты будешь задыхаться. И ненавидеть весь мир. И спрашивать почему так случилось. И  лучше бы боль продолжалась. Потому что когда она проходит, когда утешения утихают, когда проходит месяц или год – все забывают. А-то помнишь. И тогда наступает пустота. Такая душащая, что хоть в петлю. И не справиться.

– Ян…

Он ведь тоже потерял всех, в один момент. Потому что так получилось, потому что жизнь нас не любит. Или любит слишком сильно, посылая испытания. Закаляет, убивает, стирает в порошок.

Я не могла понять, как друг с этим справляется. Как может помогать мне и Янару, как может жить дальше. А теперь понимаю и… Нет, я не хочу это знать, не хочу!

– Ты будешь в порядке, - шепчет мне, когда его футболка мокрая от слёз. – Слышишь? Ты у меня умница, мы справимся. Сейчас разберёмся с делами, отомстим. Месть ведь хорошее дело, да? Месть помогает.

– Ты ради этого приехал? Ради мести?

– Все мы к ней возвращаемся. Я узнал, что произошло с моей семьей, почему вдруг лучшая клиника так облажалась. И теперь собираюсь разобраться с ними. Сначала – ты, у тебя проще. После – я. А потом… Уедем куда-то, хочешь? Мы справимся, ежик, справимся.

Слушаю его слова, пытаюсь поверить. Мне кажется, что Ян мне врёт, хотя обещал этого никогда не делать. Нельзя с этим справиться, нельзя. Если за четыре года друг не нашел упокоение, то что говорить обо мне.

Я не умею справляться.

Я умею мстить.

Только если я убью последнего родственника, последнюю ниточку с прошлым. Разве это поможет?

– Ян, я…

– Нет, прекрасная картина. Я за дверь, а она своего ублюдка в дом.

Я часто-часто моргаю, ресницы слиплись из-за слез, не могу сфокусировать взгляд. Всё плывёт, размывается. Протираю глаза, отрываясь от друга, не дышу.

И вновь умираю, когда на пороге вижу Халида.

Глава 48. Халид

Вокруг всё словно провоняло гарью. А во рту стоит вкус пепла, хотя выпил больше литра. Пытался избавиться от послевкусия. Смерти, застывшей в венах. Когда на волосок, блядь, был.

Привык уже, но в этот раз… Подстава не из лёгких. И ладно бы, я стерпел и выжил. Но мысль, что Янар пострадает… Разорву суку, каждого. Лично в подвале обустрою пыточную и выбью каждое имя.

Меня можно убивать, наказывать, пытаться отобрать власть. Но дети и женщины, блядь, святое. Меня колотит внутри, сжигает яростью. Такой слепой, чо готов просто наугад шмалять.

Всех раздавить.

В голове стоит плач сына. Надрывный, громкий. И я, как дебил, не мог управиться. «Не рыдай» тут слабая помощь, а Янар просился к маме. Вырастила… бойца.

Потому что сын быстро замолчал. Стоило поговорить, успокоить, Аду упомянуть.