А я начинаю с остервенением тереть кожу что есть сил, пытаясь избавиться от ощущений прикосновения Димы. Мне до сих пор кажется, что его запах пропитал меня насквозь.

Я все тру и тру, пока кожа не начинает гореть и не становится красной. Только кажется, что все равно остался запах Димы на шее. Там, где он целовал меня, клеймя. Противно до тошноты.

— Катя… — где-то вдали слышу голос подруги, но продолжаю теперь шею, где уже ощущается видимая боль. — Катя, — перехватывает мою ладонь Юля. Замираю. Вскидываю голову и заглядываю в перепуганные глаза девушки.

Юля аккуратно забирает мочалку из моих рук.

Одобрительно киваю, притягиваю к себе ноги, обнимаю руками и кладу голову на колени. Уставляюсь в одну точку. Стараюсь сосредоточиться на лопающихся пенных пузырьках, на множестве отверстий в пене. Выдыхаю и наблюдаю, как в белой массе появляется водный просвет.

Всеми силами отгоняю от себя мысли о произошедшем, но они словно вспышки во время грозы, пробиваются в моё сознание.

Сильные руки Димы держат меня — смотрю на запястья, на которых начинают проявляться следы его пальцев.

Он действительно собирался сделать это… И его не останавливало ни наше прошлое, ни мое сопротивление, ни мои мольбы."

"В дверь спальни стучат, отчего я резко дергаюсь, чуть ли не вскакивая на ноги.

— Я на минуточку, хорошо? — Юля натягивает улыбку, пытаясь вкладывать в выражение свое лица вселенскую сестринскую любовь. Но я вижу с какой болью она смотрит на меня.

Слабо киваю и кладу голову на колени. Отсюда мне не видно, что происходит, но я слышу голос Владимира, затем голос Сокола, правда слов не могу разобрать.

Юля что-то тихо отвечает и закрывает дверь, возвращаясь ко мне. Она мягко улыбается, но ее глаза светятся от счастья. Впрочем, этот огонек сразу затихает, как только она видит меня.

Подруга дает мне еще какое-то время понежиться в уже порядком остывающей ванне. Юля вытаскивает пробку и вода быстро вытекает в слив, образуя небольшой водоворот.

— Сама, — с трудом выталкиваю из себя слово хриплым голосом, благодарно смотря на подругу.

— Если что, зови, — она все понимает, кивает и выходит из ванной, тихонько прикрыв дверь.

Включаю душ и стою под упругими струями воды, давая им возможность смыть грязь с тела.

Затем я мою голову шампунем, ополаскиваюсь и ступаю на мягкий коврик.

Мой взгляд против моей воли падает на зеркало. Я смотрю на свое измученное тело, в ссадинах, синяках и кровавых подтеках на коже. Поспешно накидываю халат, чтобы прикрыться. Чувство вины накатывает и мне становится противно от самой себя.