Я начинаю волноваться и паниковать, до тех пор, пока не убеждаюсь, что Юля идет следом за Владимиром, несущим меня на руках.

Меня плавно усаживают на уже знакомую кровать.

Я кутаюсь в плед, притягивая к себе колени, боясь оголить какую-либо часть своего тела. В приоткрытую дверь наблюдаю, как Юля, Владимир, Сокол и Беркут о чем-то перешептываются, переглядываются, периодически смотрят в мою сторону.

Юля что-то говорит мужчинам напоследок, затем заходит, закрывая за собой дверь. Теперь мы остались вдвоем.

Моя подруга садится рядом и кладет свою голову мне на плечо, поглаживая ладонью спину.

От ее движений мне становится чуточку лучше. Она как никто другой понимает, что я не хочу видеть никого из мужчин. И говорить в целом. Поэтому Юля делает все максимально плавно и медленно.

Она идет в соседнюю комнату и слышится звук льющейся воды — начинает набирать ванну. Сама же возвращается ко мне, крепко обнимает и смотрит на меня.

— Катюш, — вкладывает в свой голос максимально возможное количество ласковых и заботливых нот, — давай примем ванну?

Я перевожу отрешенный взгляд на нее, затем в сторону открытой в ванную комнату двери, затем снова на неё.

Слабо киваю, давая понять, что согласна.

В голове туман и неприятная давящая тяжесть. Еще пару дней назад, я считала, что хуже уже быть не может. Очевидно, может.

Юля помогает мне раздеться и с нескрываемым ужасом смотрит на мою шею и грудь. Мой взгляд заостряется на остатках дорогущего разорванного в клочья платья, теперь лежащем на полу, но Юля отшвыривает его ногой куда-то в сторону. Она поспешно переводит взгляд и натянуто улыбается, но я то знаю, о чем она думает. Хочет меня пожалеть, в ужасе от произошедшего и переживает, что не была рядом.

Она ведет меня в ванну, поддерживая, словно я девяностолетняя бабуля. Ноги подкашивает, а колени предательски трясуться.

Как только горячая вода покрывает мое тело, я начинаю чувствовать расслабляющее воздействие ванны с пеной. Руками обхватываю себя за плечи и понимаю, что именно этого мне сейчас не хватало. Я чувствую себя такой… грязной. Начинаю тереть плечо с силой вдавливая пальцы в кожу.

Хочу попросить Юлю подать мне мочалку, но издаю лишь странные хрипящие звуки, от чего я сразу же хватаюсь за горло. Ужасная дикая боль.

Такой я не испытывала даже во время ангины, когда невозможно ни говорить, ни есть, ни пить, ни глотать. Я бы сказала, что закашлялась, но режущая боль меня практически парализовала, я вновь начала дышать с трудом.

— Катюня, тебе нельзя разговаривать. Этот гад чуть тебя не придушил! — резко осекается и с опаской смотрит в мою сторону, но я не реагирую. Скольжу пальцами по плечу, имитируя трение мочалки по коже.

Девушка поспешно начинает копаться в шкафчиках и достает необходимый предмет. Передает мне.