— А вы знаете, что когда-то корсет был мужским элементом гардероба? — задумчиво спросил Стас, разглядывая то, что я ему купила.

Продавец в секс-шопе объяснил мне, что эта часть туалета вполне подойдет для заинтересованных в подобных играх мужчин хотя бы потому, что не имеет чашечек для бюста. Да и отделан корсет был, можно сказать, консервативно: аккуратный гофрированный рюш поверху, который как раз оказывался под выпуклыми пластинами грудных мышц, такое же украшение понизу — там, где спереди и сзади крепились резинки с замочками, чтобы пристегнуть чулки. Да и цвет — бархатисто-черный, в комплект к остальному «наряду».

Но говорить про такое вот, что оно мужское?

— Мужским? — усомнилась я. — Ну, если только пузо утягивать…

— Это назначение у него появилось уже позднее. А изначально жесткие корсеты носили кавалеристы, которым приходилось много времени проводить в седле. Такая вот была поддержка спины, чтобы не так сильно болела после длительных переходов.

— Не знала…

— А я вот не знаю, справлюсь ли с этими вашими шнурками. Придется вам, Елена Георгиевна, мне помочь.

Сука!

Кипя возмущением, я шагнула ближе и таки выместила на Стасе всю скопившуюся злость — затянула шнурки так, что тот только воздух со свистом выдохнул.

— Жалеете, что это не шея?

— Не скрою, были мысли об ошейнике, — соврала я, завязывая узлы, — но пришлось напомнить себе, что это будет слишком бросаться в глаза и нарушит наши договоренности.

— Конечно, — согласился Стас. — Подайте мне трусики, пожалуйста.

Сука! Сука! Сука!

Пыхая гневом и по ощущениям даже постукивая крышечкой вскипевшего на этом топливе «чайника», я сунула в руки Стасу стринги и отступила в сторону, собираясь вновь занять стратегически выверенную позицию в кресле…

И ведь все равно пришлось возвращаться, чтобы помочь пристегнуть долбаные чулки к долбаным резинкам корсета!

Глава 23

Глава 23

— Что теперь? — спросил Стас, наконец-то натянув трусы, разместив в них свое «добро», а после театрально прокрутившись вокруг своей оси, разведя руки.

"

"Голые мужские ягодицы, посередке перечеркнутые тонкой полоской кружева стрингов, подействовали на меня так, будто мне в глаза солнечным зайчиком светанули — я зажмурилась и опять, будто спасаясь, шмякнулась в кресло.

Но и оттуда зрелище менее вызывающим не стало — кружево и рюши рядом с крепкими, чисто мужскими мышцами и порослью на груди выше утянувшего талию корсета смотрелись адски непристойно. И, кажется, именно оттого столь же адски возбуждающе. На просвечивавшее через гипюр естество Стаса и вовсе смотреть было невозможно. И потому, что стыдно-притягательно, и потому, что этот гад, кажется, начал получать от происходящего удовольствие, которое вполне зримо отобразилось именно там — в обтянутом кружевом паху.