– Я так истосковалась! Уже вся мокрая для тебя! Сам убедись! Пожааалуйста, идём?

Алана.

Мир сужается до размеров кровати и балдахина над ней. Простыня подо мной влажная насквозь, лоб застилает испарина, она стекает в глаза, щиплет.

Вокруг носятся повитуха и молчаливые девочки в серых платьях, белых фартуках и чепцах, её помощницы.

Весь живот, поясница, всё тело – один сплошной комок нечеловеческой боли, которая не утихает."

"Я не понимаю, какое время суток за окном. Кажется, что вокруг вечная серость. На крае балдахина покачивается серебристая бахрома, стянутая узелками вдоль и поперёк. Будто человечки, держатся за руки в хороводе.

Совсем как влюблённые парочки на балу. Осознание этого отдаётся внутри глухим раздражением.

Любовь? Глупость. Сказка для наивных дурочек. В которую я больше не верю. Она не творит чудеса, не помогает, наоборот. Делает нас слабыми, доверчивыми, жалкими. Зависимыми от того, другого.

Иное дело – ненависть. Злость. Вот где истинная движущая сила.

С чего ты взяла, что можешь взять и уйти? Разве я тебя отпускал? Нет. Что до ребёнка – плевать, он ведь даже не от меня!

Скоро всё закончится, Лана. Но не так, как ты просишь.

Зачем нам отребье Тайтона, правда?

Перед глазами стоит ненавистное лицо дракона с брезгливо скривлёнными губами. Я вижу его перед собой словно наяву. Оно как маяк! Светит в тумане нескончаемой боли, не давая в ней раствориться, забыться и сдаться. Вынуждает чувствовать, быть в сознании, бороться не потому что хочу, а потому что иначе нельзя!

Он не оставил мне выбора!

Будь в нём хоть что-то человеческое, он бы проявил сострадание и жалость! Нашёл бы для меня ласковые слова! Обещал бы заботиться о ребёнке или вернуть его Инису! И спокойно меня отпустил!

Именно так поступил бы любой нормальный человек! К тому же тот, кто любил когда-то! И он ведь знает: Хард слышал Борага, как и я! И знает, что шансов нет! Или я, или ребёнок! Жестокий выбор, который передо мной даже не стоит!

Но этот монстр плевать хотел на сострадание! Оно ему не ведомо! В его картине мира есть только два пути, два выбора: его собственный и неправильный!

Что до меня – Хард ясно дал понять, что моё решение его не устроит.

Или я сделаю невозможное, надеясь на чудо, или он отдаст приказ убить моего ребёнка.

Ненавижу!

Приподнимаюсь на локтях, и откуда только силы берутся? Отчаянное желание утереть мерзавцу нос, чтобы было не по его! А по-моему!

Боль теперь не противник, она мой союзник, я принимаю её, пропускаю через себя. Давай же! Мы не дадим ему победить!

– Сейчас! – пыхтит повитуха, вытирая пот со лба и склоняясь у меня под простынёй. – Слава Драконьему Богу!

Сквозь пот, застилающий глаза, вижу её ошарашенное круглое лицо с раскрасневшимися щеками.

– В чём дело? – сухо интересуется Бораг, отделяясь от окна.