Облизываю губы, быстро смотрю на Сардара, затем в сторону:

– Вопрос не в том, чего бы мне хотелось или не хотелось, – пожимаю плечами. – Я имею право знать правду!

Уголок рта дракона дёргается в усмешке:

– Правду?

И почему в этой его фразе мне мерещится издёвка? Сардар отталкивается от перил и принимается медленно обходить вокруг меня. Исчезает из поля зрения. Я же стою на месте, не вертеться же волчком, в самом деле! К тому же любое лишнее движение в стёртых ногах отдаётся болью.

– Правда в том, – раздаётся над ухом его тихий вкрадчивый голос, я слышу, как дракон жадно втягивает воздух рядом с моими волосами, чувствую ягодицами и лопатками жар его тела, но он не касается меня, – что ты здесь, со мной, полуголая, Алана Хард.

И я могу сделать с тобой всёёё, что за-хо-чу.

Во рту становится сухо. Я каждую секунду жду подвоха, напряжена, как струна арфы, поэтому едва не шарахаюсь в сторону, когда спины касается что-то тяжёлое и мягкое.

– Проклятье, Лана! – предупреждающе рычит дракон, слегка сжимая мои плечи, удерживая на месте. – Не дёргайся ты так!

За спиной снова раздаются шаги. Опускаю подбородок и замечаю у себя на плечах мягкую чёрную ткань – Сардар набросил мне на плечи свой халат, а сам остался в одной белой рубашке.

Не слишком хочется принимать его заботу, но на балконе и вправду прохладно, не хватало ещё простудиться. Молча кутаюсь в бархатистую ткань, хранящую тепло чужого тела и приятно пахнущую свежим вереском.

– Ты так и не ответил! – повторяю упрямо, обвиняюще глядя на дракона, вернувшегося на своё место у ограждения. – Эта метка настоящая?

Требовательно потрясаю рукой, впервые сама приближаюсь к дракону:

– Истинная связь вечна и нерушима! – шепчу горячо всем известный закон.

– Истинность предначертана судьбой, судьбу так просто не отменить! Это невозможно!

Сардар мрачнеет. Прячет руки в карманы брюк. Разворачивается ко мне, смотрит на меня сверху вниз:

– Судьба – это результат наших решений, Лана. Кто-то её ожидает, я – создаю сам!

Слышать подобное возмутительно и дико одновременно. Я потрясена до глубины души его эгоистичной наглостью.

– А меня? – злюсь на себя за то, что голос жалко дрожит, но ничего не могу с собой поделать, я уже на пределе.

– Меня спросить ты не подумал? Что решаю я?

В чёрных глазах дракона мелькает искреннее недоумение, быстро сменяющееся жалостью:

– Ты всего лишь женщина, Лана, – Сардар склоняет голову к плечу и рассматривает меня так, будто впервые видит. – Женщина в мире, где правят драконы. Ну, что ты можешь решать, в самом-то деле? Надеть белое или чёрное – вот он, уровень твоих решений, малыш. Думал, ты и сама это знаешь.

Его циничные слова бьют хуже пощёчины. Но в них я выцепляю главное.