Спланированная атака и рассредоточенное исчезновение – уходили небольшими группами, по воздуху и земле, так, что была тьма тьмущая ложных следов и ни один из них пока что не привёл к главной цели. К Лане.

В грудине болезненно тянет, будто стальное лезвие меча проворачивается меж рёбер.

Вторые сутки без сна, и что? Прочесали всю округу. Без толку. Бесит.

Где-то позади раздаются смешки кого-то из стражи. Переговариваются, треплются о своём. Жизнь продолжается. Только моя встала намертво.

Чувствую себя беспомощным и жалким. Хочется крушить всё вокруг и прибить кого-то. Но всё, что могу – это ждать. Не все отряды вернулись, а значит, ещё есть надежда.

Отталкиваюсь от стола. Разворачиваюсь и иду прочь быстрым шагом. На хрен. Пока не пришиб кого-то.

Ноги сами приносят в бывшую комнату Ланы. Не зажигаю в ней свет. Драконье зрение отлично видит и в темноте.

На полках у стены разбросаны разноцветные погремушки. Поднимаю с пола упавшего серого вязаного зайца.

Прячу руки в карманы брюк, обхожу вокруг дивана, подхватываю с чайного столика незаконченную вышивку.

Вращаю её в руках, подношу к лицу, закрываю глаза и жадно вдыхаю. Пахнет сладкой ванилью. ЕЮ.

Прохожу к изножью кровати и устало сажусь. Вращаю в руках деревянный круг, на который натянута вышивка. За мутным стеклом в предрассветном небе мерцают холодные звёзды. Видишь ли их ТЫ сейчас?

Думаю о своём и не сразу замечаю, что уже не один. Матрас за спиной прогибается под чужим весом. Меня со спины обвивают женские руки. Чужие губы настойчиво впиваются в шею, пальцы зарываются в волосы.

– Я соскучилась, ммм, чувствуешь? – с похотливым придыханием.

Не двигаюсь с места. Даже реагировать на это – лень. Откладываю вышивание Ланы рядом на кровать.

Гьера успевает расстегнуть несколько пуговиц у меня на рубашке и пробирается пальцами под ткань. Перехватываю её запястье. Останавливаю.

– В чём дело? – от её голоса несёт обидой.

– Какой Бездны ты здесь? – решаю утрясти всё по-доброму. – Я приказал тебе убраться и не показываться!

– Потому что мой муж здесь, – шипит оскорблённо.

Ах, да, её старик входит в Чрезвычайный совет, он действительно был здесь сегодня, видно, и жену прихватил.

– Вот и иди к нему, Гьера, – снимаю её цепкие влажные пальцы со своих плеч и встаю.

Иду к окну, не оглядываясь. Застываю и смотрю на тёмное небо, которое начинает сереть на востоке. За спиной раздаются шаги. Гьера снова оказывается передо мной. Льнёт всем телом, обвивает шею руками:

– Пожалуйста, Сардар, в последний раз, – просит хриплым грудным голосом. – Мы так давно не виделись, твоя девочка соскучилась.

– Моя девочка, – цежу сквозь зубы, – сейчас хрен знает где! – сдавливаю её запястья и грубо отбрасываю, не церемонясь на этот раз.