Просто молчим и рассматриваем причудливые капли на стекле.

— Свет, я хотела попросить у тебя прощения, — начинает Ирина Борисовна, крепко сжимая кулаки. — Прости меня за все, что было.

Вижу, с каким трудом даются ей слова, но она не останавливается. Лишь набирает в легкие побольше воздуха.

— Я благодарна тебе, безмерно, но такой уж у меня характер, — запинается и все же поворачивает на меня голову. — Я очень люблю своего сына и желаю ему только добра...

С изумлением смотрю на нее. О таком я и мечтать не смела. Да и вообще считала ее непробиваемой, никогда не признающей свои ошибки, а сейчас взглянула по-новому.

— Ирина Борисовна, я все понимаю и не сержусь на вас, — с улыбкой отвечаю.

Удивительно, но и правда не испытываю негативных эмоций. Нет во мне ни ненависти, ни злости. Я давно смирилась и приняла эту женщину такой, какая она есть. Вопреки всему. Со всеми достоинствами и недостатками. Она мать моего любимого мужчины. Безусловно, любимая. Все остальное мелочи.

— Я рада, что мы, наконец, поговорили. — Ирина Борисовна хлопает мне по руке.

— Да, я тоже. Спасибо вам.

— За что?

— За откровенность.

— Ладно, хватит.

Хорошего понемножку, — усмехается она. — Пойдем чаю, что ли, попьем.

— Спасибо, не хочу... — вздыхаю я. Настроения нет совсем.

— Пойдем-пойдем, нечего тут одной сидеть и сопли на кулак наматывать. — Ирина Борисовна уверенно подталкивает меня к выходу.

Поддаюсь. Нет у меня сил сопротивляться.

— Может, вы и правы, — сдаюсь и иду на кухню.

Присаживаюсь за стол и нервно ломаю пальцы. Так и подмывает позвонить Саше, но я не решаюсь. Ему надо побыть одному и успокоиться. И мне тоже. Ничего страшного не случилось. Уговариваю себя. Мы со всем справимся.

— Вот, держи. — Ирина Борисовна ставит передо мной чашку с горячим чаем и сладости.

Сама садится напротив.

— А хочешь я тебе расскажу, какой Сашка был в детстве? — внезапно предлагает она.

— Очень хочу, — улыбаюсь и делаю небольшой глоток. Чай ароматный. С мятой и чем-то еще. Приятно и вкусно.

— Он всегда был непростым ребенком, — с легкой ностальгией начинает она, а я превращаюсь в слух. — Очень упрямым и упорным. Еще с садика нам приходилось справляться с его непростым характером."

"Она рассказывает много и эмоционально. В мельчайших подробностях.

Так, что я явственно представляю все Сашкины шалости. А их было очень много.

Не думала, что когда-то это скажу, но я благодарна этой непростой и противоречивой женщине за поддержку и помощь. Без нее я бы сошла с ума. А еще за то, что заступилась за меня перед Кирой. Это тоже дорогого стоит. Значит ли это, что она, наконец, приняла меня? Не знаю. Но очень надеюсь, что сегодняшний день станет крепким фундаментом для наших взаимоотношений. Думаю, что мы сможем забыть прошлое и начать все сначала.