Обжегшись на молоке, приходиться дуть на воду.

— Все нормально, — поправляю руками свои ноги, точнее, немного меняю положение, чтобы не застаивалась кровь.

Приходится следить за этим, ведь я не чувствую почти ничего ниже пояса. Хотя в последнее время начинают просыпаться какие-то нервные центры. Света что-то делает и импульсы, словно колючие мурашки, бегают по ногам. Щекотно и волнительно, а главное, дарит надежду на скорейшее выздоровление.

— Может, остановиться? Помочь чем-то? — суетится Света.

— Не нужно, — накрываю ее руку своей и улыбаюсь. — Все со мной в порядке.

— Ну хорошо, — облегченно выдыхает она и вновь концентрируется на дороге."

"Утыкаюсь в телефон. Проверяю соцсети и даже отвечаю на пару сообщений. На большее меня пока не хватает. Но Ветка настаивает, что нужно возвращаться к нормальной жизни и общаться с друзьями. Не разделяю ее точку зрения, но все же уступаю. В конце концов, я обещал делать все, что она скажет. Парни из команды искренне радуются за меня и предлагают встретиться. Я не очень хочу, пока не готов выбираться в люди.

— Мы сразу в больницу? — все же спрашиваю я, сдаваясь напору пацанов.

— Прости, не успеем. — Света виновато поджимает губы. — Придется переночевать у меня, а утром уже...

— У тебя? — удивленно изгибаю бровь. Как неожиданно.

— Ну да, у меня есть квартира. — Ветка едва заметно улыбается. — Правда, в ипотеке и совсем небольшая.

— Не знал.

И не пытался узнать. Мой косяк. Только сейчас до меня доходит, каким я был идиотом. Гордыня — мой самый страшный грех. Вместо того чтобы всеми силами вернуть любимую женщину, отпустил и еще обиделся. Думал, пожалеет о своем решении и приползет обратно. Только вот Ветка без меня неплохо справлялась, это я без нее чуть не сдох.

— Теперь знаешь. — Она неопределенно пожимает плечами. — Надеюсь, ты не будешь возражать?

— С чего вдруг?

— Мало ли...

— Свет, я все понял и раскаялся, — улыбаюсь и закатываю глаза. Как тонко она меня троллит.

— Надеюсь. А что ты хотел?

— У команды сборы в Москве, — нехотя признаюсь. — Они хотят встретиться.

— Это же здорово. — Ее лицо озаряет улыбка. — Соглашайся.

— Я не уверен, что готов, — честно и открыто. — Слишком рано, я не готов...

— Ты никогда не будешь готов.

— Ты не понимаешь, — провожу ладонью по волосам. — Я уже так далек от всего этого... от хоккея. Другой мир. Чужой. Я больше не его часть.

— Правильно, — она не сдает позиции, — потому что изолировался от всех. Кроме реабилитации есть еще и другие интересы.

Хочется ответить, что все мои интересы упираются в нее, но не решаюсь. Ни к чему торопиться. Мы неплохо общаемся, правда, больше как друзья. Но я очень боюсь все испортить.