Вне зависимости от того, на чьей стороне он был. Напрягся и молодой парень за спиной Уварова. Он насупился, а мана стихии тьмы в его теле зациркулировала к рукам.

А вот мана самого князя оставалась стабильна.

— Увы, князь, — я и бровью не повёл. — Если Вы пытаетесь таким образом спровоцировать меня на дуэль или обычную потасовку, чтобы сорвать переговоры, то потерпели фиаско.

— Я не буду даже марать руки о такую грязь как ты, — ещё злее процедил он, понимая что совершенно не контролирует ситуацию.

Владислав, смотревший на это со стороны, всё ещё стоял и молчал. Он явно сомневался. Думал. Не понимал, что из слов Уварова стоит воспринимать всерьёз, а что может оказаться обычной ложью.

Вот только сам Уваров своим демонстративным вызовом лишь укреплял свой образ загнанной крысы.

— Пожалуй, кроме оскорблений Вам больше ничего не остаётся. Хотя, поражения лучше принимать с достоинством. Тем более… — мой голос стал на полтона ниже, — что условия могут стать ещё хуже, чем сейчас. Вы не можете этого не понимать.

— Думаешь, вы добьётесь от меня хоть чего-то? — вздёрнул подбородок Уваров. — Ну-ну. По-хорошему ты не захотел. А чтобы доказать вину моего клана, Вам придётся явиться в имперский суд.

— Твой клан будет истреблён, в случае нашей победы в суде, — мрачно произнёс Владислав за моей спиной. — Неужели ты готов вынести судьбу своих детей на волю судей и рискнуть всем, что у Уваровых останется? Я предлагаю Вам жизнь. А ты лезешь в пасть дракону.

— Жизнь⁈ — Уваров хрипло рассмеялся. — Жизнь униженных и обездоленных хуже смерти.

С моих губ сорвался смешок.

— Что смешного⁈ — выстрелил в меня взглядом Уваров.

— Смешно то, что это говорит князь, который родился в одной из самых богатых семей Империи. Вы никогда не знали бедности и страданий, в которых живут сотни миллионов людей по всему миру. У Вас было всё. Но Вы рассуждаете об обездоленных и униженных, хотя никогда таковыми не были.

— Страдать — удел простолюдинов. Даже мелким сошкам вроде тебя это должно быть известно. Хотя аристо из тебя — как из крысы лев, если ты не понимаешь даже простейших истин.

Тут я не выдержал и рассмеялся во весь голос:

— Аристократ — благороден. Он с достоинством встречает даже поражение, а не заходится в истерике перед лицом члена императорской семьи. Иначе его нельзя назвать благородным. Только условно. Потому что когда-то его предки заслужили это право.

Он вытаращил на меня глаза.

Но его мана оставалась совершенно спокойна. Почему из-за его эмоционального взрыва она не закрутилась внутри, как бешеная?"

"— Дядя, — произнёс молодой парень за спиной Уварова. Он смотрел на меня с настоящей ненавистью.