Интересно, а как они работают? Но я решил отложить это до лучших времён. И так у нас сейчас крайне шаткий баланс взаимного доверия. Особенно с его стороны.

Точно так же не перестал работать и лабиринт. Хотя с ним есть оправдание — через него проходили гораздо более сильные энергетические потоки, чем в простых артефактах.

Владислав встал с недовольным видом.

— Теперь расскажешь, куда именно ты так торопился? — спросил я.

— А что, мои предыдущие слова ты пропустил⁈ — он сжал кулаки.

Он злился.

Очень сильно.

И это можно было понять: травма, предательство и срыв планов, ради которых он наверняка потратил уйму ресурсов — это не лучшие события. Особенно когда они произошли в один день.

Но если он продолжит в том же духе, то проще нам точно не будет.

— Владислав, злость сейчас не поможет. Драться не с кем.

— Да, Северский, не поможет, — сказал он, потом несколько раз сжал и разжал челюсти. — Но пары часов на то, чтобы побыть наедине с мыслями, у меня нет. Так что поднимай его, — он качнул головой на Болтуна, — и тащи сюда.

— Он может залезть тебе в голову.

— Пусть попробует, — он коснулся пальцем своего виска. — Тут не только мозг. Но и кое-что ещё. Что делает всех этих менталистов простыми шарлатанами в моих глазах.

Артефакт?

В голове?

Ну… так делали некоторые и в известных мне мирах, с высоким уровнем магического и технического развития. Но всё же это было нечастым явлением. В этом же мире… я не ожидал увидеть подобное.

Впрочем, там мог быть точно такой же конструкт, как в горле у Ани.

Я двинулся к Болтуну.

Будь у нас ошейник, удушающий в ответ на использование маны, было бы сподручнее. А так, придётся быть начеку.

Ничего.

Я буду.

Я пробудил Болтуна, введя ему в головное мана-ядро немного своей маны и «расшевелив» его энергетику. И сразу же оставил там немного бирюзового тумана. Чтобы в случае его буйного поведения, прикончить на месте.

Он открыл глаза. Широко. В шоке. Но сориентировался мгновенно, приняв привычное для него нейтральное выражением лица.

И даже сохранил его, увидев напротив себя и меня, и Владислава.

Мы молчали.

А он думал.

Секунды три.

Потом остановил задержал взгляд на мне:

— Надо было отдать тебя экзорцистам, — и, выждав, добавил: — Предатель.

Владислав сжимал челюсти и буравил его взором. Но не сделал ничего.

Тут Болтун с досадой поджал губы. Его ложь не прошла.

А я ответил стальным голосом:"

"— Обвиняешь меня в собственном преступлении. Жалкое зрелище. Впрочем, тебе плевать. Я это понимаю. Но не понимаю, зачем ты устроил всё это с ловушкой и заманиванием сюда и меня, и своего господина.

Болтун мельком взглянул на Владислава. Словно тот был мелкой сошкой, а не его руководителем.

И это привело Владислава в бешенство. Он подошёл к нему вплотную.