— Виноваты они во многих злодеяниях, но вот доказательств против них у нас было маловато, а теперь после такой битвы, которую вы развязали, отвертеться им уже не удастся. Хотя бы за хулиганство или за ношение оружия они сроки получат.

Честно говоря, я ушам своим не поверила. Как за хулиганство? Эти типы хладнокровно планировали, как нас получше прикончить, а их — за хулиганство. У Наташи, невзирая на ее слегка помраченный рассудок, тоже глаза из орбит чуть не вылезли.

— Спорить и доказывать бесполезно. — Степанов быстренько сориентировался и заткнул готовый излиться из нас обеих вопль возмущения и протеста. — За ними стоят большие люди, которые наших бандитов в обиду постараются не дать. Да что я вам как маленьким толкую. Сами должны все понимать.

— Но вы же взяли их главных. Они стояли там же в кожаных пальто и беседовали с этим Витюшей. Вы не могли их не взять.

— Это не самые важные фигуры. За ними есть еще грознее, и сидят они так высоко, что и не добраться. Но вот вашему Виктору Владимировичу отвертеться от кражи в библиотеке не удастся, а оружие, которое, как ни верти, находилось в его доме, тоже его делам не помогает. Так что лет 7—10 вы его не увидите.

Нас это заявление откровенно порадовало.

— Книги вы нашли?

— У него дома лежали. Но откуда вы знаете про книги?

— Как откуда? — насквозь фальшиво удивились мы с Наташей. — Мы же просидели с Асей и Амелиным почти весь вечер на даче, и они нам много порассказали."

"— Так просто и начали выкладывать вам подробности жизни своего босса? А может, они заодно рассказали вам, почему это их босс сам поперся красть книги и как получилось, что все свидетели видели не одного человека, а несколько. Они случайно не обмолвились, кто были эти остальные? Или вы и сами знаете?

Мы выжидательно смотрели ему в рот, делая вид, что ровным счетом ничего не понимаем, но очень хотим разобраться. Потом Степанов вспомнил, что нынешним триумфом он обязан не только себе, попыхтел и смягчился лицом. Тогда Наташа спросила:

— А что будет с Амелиным и Асей?

— Ничего, скорей всего, не будет. Пока не натворят чего-нибудь еще, мы их не тронем.

— Очень благородное решение, — загалдели мы. — Вы не пожалеете об этом. Мы сами присмотрим за ними.

Кажется, с последними словами мы попали впросак. Они вывели Степанова из его благодушного настроения. Он как-то сразу скис и начал бурчать себе под нос что-то неразборчивое, но очень недовольное.

— Вот что, — сказал он наконец, — если вы планируете еще какую-нибудь операцию да еще в компании с Амелиным, то я их лучше сразу посажу. Им самим будет спокойнее и безопаснее в тюрьме, чем в вашем обществе.