Очертания какого-то существа, от которого исходила знакомая могущественная аура. Я вдруг понял, что это был Хамелеон. Он встал между нами. Крубский, кажется, тоже его заметил — на его лице возникло удивление.

Неужели этот демон решил остановить меня⁈ И только я это подумал, как в голове раздалось:

«Я сделал свой выбор».

А в следующий миг время снова вернулось в прежнюю колею. Тело наполнила энергия, которая не дала мне потерять сознание. Не знаю, что это было, но, кажется, Хамелеон мне помог.

И я добрался до ублюдка Крубского!

Удар получился мощным. Щиты Крубского лопнули, сам он успел выставить собственную защиту, но и та развеялась под моим натиском.

Однако закончилась и моя молния. В какой-то момент мы повисли в воздухе друг напротив друга. Его лицо исказила гримаса гнева и удивления. Он не верил, что это происходит. Какой-то граф, только получивший титул, добрался до потомственного аристократа, князя, а теперь лорда. Могущественного мага.

Эта секунда мне показалась очень длинной. Но когда она закончилась, перед моим лицом промелькнул метеор, объятый пламенем, и Крубский исчез.

Соколов уничтожил ублюдка. Мы справились!

Почувствовал, как начинаю падать. Всё тело болело, остатки сил ушли на плавное приземление. Хотя, это было, скорее, контролируемым падением, но я успел заметить, как Александр добивает Крубского саблей.

Внизу ко мне подоспел Медведь. Распахнулась дверь, могучая лапа закинула меня внутрь, и мы дали по газам.

Сражение тем временем продолжалось. Клыки русской армии сточились, наших начали теснить. Ну, так могло показаться. Так и должно быть, чтобы Глостер поверил в успех и усилил натиск.

— Ваше Благородие, мы на месте! — раздался по рации голос рядового Гусева.

На холме появились артиллеристы и инженеры. Они заняли позиции британцев, наводили трофейные орудия и устанавливали свои. Я заметил Глебова, поднявшегося на редуты. Увидел, как троица Боткин-Воронин-Кузнецов установили помост для пушки за считанные секунды. Они работали как слаженный механизм — ни одного лишнего движения.

— Разворачивайте орудия! — прорычал я. — Мочите гадов!

Этот приказ должен был отдать не я. Но я это сделал, потому что почувствовал, что могу. Должен, бляха-муха.

И прогремели залпы.

В моём мире говорили, что артиллерия — бог войны. Я не слышал подобного выражения в этом мире, но оно и здесь было справедливо. Десятки орудий в единой канонаде обрушили на британские позиции настоящий ад.

Взрывы, взрывы, взрывы. Земля содрогалась, но десятки тысяч глоток в предсмертных криках пробивались сквозь этот грохот и знаменовали нашу победу.

Британских солдат разрывало в клочья.