Эта Зайка… Откуда она вообще свалилась на мою голову? Да и свалилась ли вообще? После ее сегодняшнего появления у меня на работе с бредовым желанием поговорить и еще более бредовым желанием позавтракать вместе, появилось стойкое ощущение, что меня где-то пытаются поиметь. Причем сильно и без зазрения совести.

Она так смотрела, будто надеялась на какой-то отклик. Словно хотела какой-то другой реакции и очень удивилась, напоровшись на мое неприятие."

"Серьезно, блин? Ждала, что пожалею и поддержу? Скажу, мол ладно, проехали, и приглашу ее на дружеские посиделки?

В этот момент я окончательно перестал ее понимать.

Привычный образ, который сложился за несколько лет знакомства, начал разваливаться на куски.

Почему вообще она до сих пор здесь?

Какой бы наивной ни была, но должна понимать, что как прежде ничего не будет. Все. Налажали. Придется расхлебывать. И ей, и мне. И если мне никуда из колеи не деться, то ей лучше всего свалить в туман и не отсвечивать. Свести общение с Милой до минимума, чтобы не подставлять ни себя, ни меня…если, конечно, нет других целей.

Одна часть меня отказывалась в это верить. Чтобы Зайка, племянница в которой Мила души не чаяла, начала что-то мутить за ее спиной? Бред.

Я эту соплю с восьмого класса знаю, когда она еще была угловатым подростком и пряталась от мира за длинной челкой.

А другая часть меня, та, которая рациональная сволочь, задавалась вполне резонным вопросом, а так ли хорошо я ее знаю?

Эта мысль преследовала меня весь день. Я думал об этом постоянно, цеплялся за мелочи, вспоминал детали, искал подвох. И в то же время ругал себя за то, что страдаю фигней.

Это же Зайка. Надоедливая, вечно путающаяся под ногами племянница жены.

А потом я пришел домой, и мир заиграл новыми красками, щедро навешивая оплеухи.

Мила узнает об адюльтере, я узнаю о какой-то дурацкой беременности, которая якобы была, но уже сплыла. Зайка рыдает. Волосы встают дыбом. Хочется все поставить на паузу и хорошенько проораться.

Реакция Милы была точно такой, как я ожидал. Жесткой и бескомпромиссной.

Она вышвырнула племянницу несмотря на то, что та еще совсем недавно была маленькой любимой Заинькой. Я пошел на выход номером два. И хотя больше всего на свете хотелось остаться, понимал, что сейчас нет смысла упираться.

Я сделаю только хуже. Мила и так была на грани. Ее передергивало от одного взгляда на меня, от одной мысли, что могу прикоснуться.

Черт. Это было больно. И как все исправить я пока не понимал. Единственное, что мне оставалось сделать, чтобы не усугубить ситуацию еще сильнее — это уйти, дать Миле успокоиться, и увезти подальше от нее Зайку, которая словно безумная вопила и рвалась обратно… И совсем не походила на того умирающего лебедя, который совсем недавно стонал о потерянной беременности.