— Это кто? — бесцеремонно ткнула она пальцем в Лучика.

— Жена моя, Лучезара.

— Ты не можешь на ней жениться — у тебя все места заняты.

— Младшая жена.

— Наложница? А чего во дворец притащил?

— Катя, я тебя очень люблю. Но это не помешает всыпать тебе ремня по жопе. Отнесись к ней с уважением. И да, она будет жить тут.

— Это почему?

— Потому что я так сказал. Не беси меня, сестренка, и не порть ни себе, ни окружающим настроение.

— Подожди, милый, — улыбнулась Лучик. — Ты иди, а мы сами разберемся. Только покажите мне, где я жить буду. Хотелось бы, конечно, у тебя, но понимаю, что это невозможно.

Но хотя бы поближе к тебе разместите — так мне проще защищать тебя будет.

— Не вопрос — Мариночка, — окликнул я спешащую к нам служанку. Черт, так с ней и не пообщался поближе, как обещал. — Покажи моей жене ее комнату. И подбери так, чтобы рядом была. А после проводи ее к нам.

— Как прикажете, Ваше Высочество, -поклонилась она. — Пойдемте.

— Ну, и ты с нами, — берегиня сцапала за руку Катю, уже набравшую в грудь воздуха для очередной глупости, и утащила ее следом.

— Жду вас через час в трапезной. С родителями будем знакомиться, -успел я крикнуть им вслед.

Они унеслись, а я пошел к отцу, потому как был чистый и красивый, сам не знаю почему. Видать, перед отбытием в божественный душ закинули. А еще хотелось есть. Ну да, сил я, похоже, потратил много, поэтому желудок ныл, требуя прибавки к пенсии.

Поспрашивав у охраны, где сейчас батя, я трезвым шагом пошлепал в направлении совещательного зала, где он раздавал награды и пиз**ля. Причем последних, судя по его голосу, было больше, чем первых. И за что, спрашивается?

Интересно, а мне туда уже можно или маленький еще, чтобы лезть во всякую политику? Но пока я размышлял, бравая красотка — прям вся в моем вкусе, — поклонившись, распахнула передо мной двери, шепнув, что отец сказал — если появлюсь, чтобы звали сюда без промедления.

"

"Ага, то есть, решил привлечь меня к делам государевым? Ладно, я и не такое могу. Сделав посуровее лицо, чтобы соответствовало обстановке, я вошел, представ перед кабинетом министров в виде лица, обезображенного интеллектом и силой.

На меня посмотрели с каким-то воодушевлением и, как мне показалось, с надеждой. Рассчитывают, что батя при виде меня смягчится? Это они зря.

При мне он наоборот обычно еще больше бесится. Не знаю уж, почему, но такой вот семейный парадокс. С одной стороны гордится и любит, а с другой хочет врезать. Кстати, это распространяется на всю мою семью в отношении меня. Обидно, ща заплачу. Нет, вы не увидите моих слез, потому как мужчины не плачут, мужчины огорчаются. А когда огорчается император или его сын, плачут все, независимо от пола. Проверено, ага.

— Дамы и господа, Ваше Величество, -поприветствовал я сидящих.