Жарко от этого близкого контакта, когда чувствую не только сердцебиение, но и слышу чужое тяжелое дыхание. Скрещиваемся взглядами, и сердце ухает вниз. Неожиданно и непонятно."

"— О, кажется вы уже договорились друг с другом! — этот голос я узнаю. Узнаю, даже если его изменят, невозможно не узнать тембр человека, который перевернул твою жизнь с ног на голову.

— И тебе привет, брат, — Давид отпускает мою руку, отстраняется.

— Ну, дала невеста свое согласие? — устремляет на меня любопытный взгляд, я хмурюсь, пытаясь понять, на что я должна согласиться. Что, блин, происходит?



4

* * *Так, дышать и улыбаться, пока не пойму, что происходит. Давид смотрит на братца прищуренным взглядом, я кожей чувствую его недовольство, раздражение, внешне он даже бровь не приподнимает. Почему-то только сейчас, глядя на мужчин, в мою голову закрадывается мыслишка, что «жених» не причастен к похищению. Радости и желания жениться я не вижу, а вот тип, напротив меня, не нравится мне с той минуты, как услышала его противный голос. Это он мне в машине пихал в рот бутылку со снотворным, что я хорошо так отключилась, не чувствуя, как меня поднимали и куда-то несли.

— Не ожидал тебя здесь увидеть с утра, — Давид распрямляет плечи и двигает челюстью, а в голосе ирония. Я делаю шаг назад. Нет, не испугалась, мне просто стало неприятно от похотливого взгляда, жадно щупая глазами мою грудь. Мокрая ткань сейчас как вторая кожа, скрещиваю руки на груди и прячусь за спиной Давида. Защитник так себе, но он ни разу не посмотрел на меня заинтересованно.

— Не смог уснуть, зная, что являюсь вершителем чей-то жизни, — скриплю зубами, терпения во мне мало, даже капли не наскребется, а вот злости хоть отбавляй.

— Тебя просили?! — вылезаю из-за спины Давида, наступая на этого придурка, вершитель, бля. — Ты кто такой? А? — тыкаю пальцем ему в грудь, наслаждаясь его секундой растерянностью, но он ухмыляется, зараза такая.

— Дерзкая. Не показалось. А, Давид, цепляет? — опять его глаза смещаются с моего лица на грудь. Я возмущенно фыркаю, а когда он облизывается, вскидываю руку, но ее перехватывают.

Давид ничего не говорит, берет меня под локоть и утаскивает в дом. Я благоразумно молчу, но когда он меня бесцеремонно толкает на кровать, шумно выдыхаю.

— Не, ты видел эту наглую морду? Ему даже не стыдно! Да ему нужно было влепить и еще сверху добавить! Какой наглец! И ты тоже хорош! — я, наверное, была похожа на дракона, готового вот-вот извергнуться огнем.

— Переоденься в сухую одежду, неприлично ходить перед людьми раздетой.

— Я одета!

— Условно. Но то, что сейчас на тебе, сложно назвать одеждой, тряпки едва прикрывающее твое тело, — вспыхиваю, когда его глаза беспардонно смещаются с лица на грудь. В лице не меняется, ему видимо до моих прелестей ровно.