– Только Вилли не бери с собой – футболисты с недержанием мочи совершенно неэффективны."

"Хохол засмеялся при упоминании о головорезе Вилли, встреча с которым никому ничего хорошего не сулила. Сейчас, в период затишья в разборках, Вилли устроился санитаром в морг, чтобы, как он говорил, ""не терять квалификацию"". Словом, тот еще одуванчик…

Комбар ушел, а Марина посмотрела осторожно в сторону того места, где сидел Малыш, – он уже вернулся, но один, без девицы. У нее опять заныло сердце – видеть его и не иметь возможности прикоснуться, даже поговорить…

Но Коваль понимала, что стоит только поддаться слабости, как тут же Хохол выполнит то, что обещал, – постарается выяснить отношения и раз навсегда определить, кому же все-таки принадлежит Марина.

Только резни ей не хватает… И еще было почему-то обидно, что Егор видит, как бездарно она вложила деньги: эти одиннадцать уродов ничего не могут сделать на чертовом зеленом газоне, смешивая с грязью не себя – Марину.

Игра так и закончилась со счетом ноль – три, еще хорошо, что больше не забили, и то только благодаря тому, что последний защитник и вратарь встали намертво, как герои-панфиловцы под Москвой.

– Черт… Поехали отсюда! – Коваль встала, и Хохол кивнул охранникам, чтобы выходили и освобождали дорогу.

Гена с Севой, как два ледокола, шли впереди, рассекая людской поток надвое и образуя коридор, по которому Марина, как в тумане, прошла мимо Малыша, отвернувшегося, чтобы не попасться на глаза Хохлу. У машины она почувствовала, как трясутся ноги, в голове шумит и плывет.

– Женя, мне плохо… – пробормотала Марина, и он подхватил ее здоровой рукой под мышки, чтобы не упала.

– Ты чего? Жарко, что ли?

– Не знаю… тошнит меня что-то… дай водички.

Хохол достал из сумки-холодильника в багажнике бутылку ""Перье"" и протянул ей, Марина судорожно глотнула, потом приложила запотевшую бутылку ко лбу.

– Что это со мной?

– Киска… а ты не?.. – Хохол понизил голос и посмотрел на нее вопросительно.

– Сдурел совсем?

– А что? В этом нет ничего удивительного, между прочим.

– Ага, только я первая буду, если вдруг после одной очень интересной операции окажусь в залете, – усмехнулась Коваль, заметив, что он почему-то расстроился.

– Ты что, Женька?

– Ладно, все, поехали, – бросил он, садясь за руль.

– Может, я лучше поведу, ведь тебе неудобно? – предложила она, но Хохол отрезал:

– Я сам!

До самого водохранилища, до летних домиков профилактория, он молчал, сжимая руль одной рукой и глядя на дорогу. Марина тоже молчала, но совсем по другому поводу – ей было не по себе от воспоминаний о том, как Егор отвернулся от нее, даже не улыбнувшись, не показав хотя бы глазами, что рад видеть, что соскучился.