– Ты начал стареть, Егор, – прежде ты ни за что не признался бы в том, что тебе тяжело.

– Детка, люди взрослеют не по паспорту, а по мере накопления мудрости. Кто-то в двадцать мудр, а кто-то глуп и юн в семьдесят, – сказал Егор, прикасаясь пальцами к ее лицу. – Я люблю тебя, ты ведь знаешь, я всегда тебя любил, а ты только позволяла мне это делать…

– Неправда! – возмутилась Марина. – Я тоже тебя любила, независимо оттого, что ты при этом делал и как себя вел, ты вспомни! Я дышать не могла без тебя, мне было все равно, что меня окружает, кто, если вдруг тебя со мной не было.

Как ты можешь мне говорить, что я лишь позволяла себя любить?!

– Ну, прости, я неудачно выразился, – он лег к ней, обняв обеими руками и словно стараясь не выпустить. Или сам боялся уйти?..

Так прошло около часа, они просто лежали и молчали, тишина звенела, заполнив комнату, только огромный шмель колотился в стекло, пытаясь найти выход. И Коваль, словно такой же шмель, лихорадочно пыталась найти возможность выпутаться из ситуации с наименьшими потерями, но в голову почему-то ничего не приходило, и от этого становилось еще хуже. Глупо было искать виноватых – их не было.

Люди не могли вместе – и умирали врозь, и никто не хотел меняться, уступать. Коваль не умела этого, а Малыш просто устал. Всю их совместную жизнь он только и делал, что уступал, прощал, оправдывал.

Первые две недели, прожитые им без Марины в Англии, по возвращении из Москвы, он провел в каком-то опьянении, словно сбросив тяжелый груз. Но потом… Потом его душу заполнили одиночество и пустота. С ним рядом не было любимой женщины – взбалмошной, стервозной, капризной Марины, от которой постоянно жди подвоха. И от пустоты хотелось выть.

Часами Малыш простаивал у огромного постера в спальне, прижавшись к нему всем телом и вдыхая тонкий запах духов. Он поверг в шок Сару, когда заорал на нее в ответ на попытку вытереть пыль с фотографии – никто не смел касаться ЕГО Марины. Он не находил себе места в своем собственном доме, ему ничего не нужно было там – без Коваль. Да, уже давно в его жизни была Нателла, сгоряча он даже собрался жениться на ней и готовился к свадьбе, но образ Марины то и дело возникал перед глазами. Нателла в такие моменты настороженно наблюдала за ним, и от Егора не могло ускользнуть выражение ее лица… Он не обольщался на ее счет, прекрасно видел, зачем ей нужен.

С первой встречи, с первой проведенной вместе ночи чувствовал, какой у девушки интерес. Она, разумеется, старалась не подать вида, но Малыш замечал, как она разглядывает его дом, его машины, как вроде ненавязчиво, исподволь, задает вопросы о финансовом состоянии его дел…

""Ничего, пройдет"", – думал он, сцепив зубы, чтобы иной раз не сорваться и не отправить слишком любопытную Нателлу куда подальше.