Кошмар! Охая и проклиная все на свете, Марина пошла в ванную, завалилась там в джакузи и долго лежала в пузырьках и пене, пытаясь прийти в норму. Разумеется, побыть в одиночестве не дали – Хохол пришел, сел на бортик и, поддерживая загипсованную руку, спросил:

– Ну, и кому что доказала вчера?

– Я ничего и не доказывала – просто напилась, и все, имею право.

– Имеешь, – согласно кивнул он. – И теперь кому хуже?

– Ой, отстань, мне и так невыносимо! – застонала она, опускаясь в воду с головой.

– Вылезай, хватит уже.

Правой рукой Женька подал полотенце, и Марина вылезла из воды, заворачиваясь в мягкую ткань.

– Погоди… – глаза у Женьки вспыхнули. – Дай я посмотрю на тебя – ведь давно не видел вот так, всю… – Он сбросил с нее полотенце и застонал: – Боже мой… идем ко мне…

– Обалдел? У меня похмелье! – возмутилась Коваль, дотягиваясь до махрового халата. И Хохлу осталось только облизнуться…

…Переговоры по продаже ""МБК"" состоялись через три дня после выписки Хохла, Марина оставила его дома, хотя он рвался с ней и был недоволен ее решением.

Сидя в конференц-зале корпорации и ожидая прибытия покупателя, Коваль вспомнила, как впервые попала сюда – на пресс-конференцию, устроенную Малышом перед тем, как отказаться от участия в выборах на пост мэра.

И потом, когда пыталась уговорить его тогдашних компаньонов помочь вытащить его самого у похитителей. А совсем рядом с этим залом находился бывший кабинет Егора, тот самый кабинет…

Там все было так, как при нем, Марина ничего не поменяла, даже свои фотографии не убрала, хотя своим количеством они ее раздражали. На столе по-прежнему стоит его любимая чашка на квадратном блюдце с углублением для сигареты.

Его пепельница в виде полуобнаженной женщины, лежащей на боку с поджатыми ногами. Его ""Паркер"" в футляре… И теперь все это перейдет в руки какого-то чужого человека, и он все здесь переделает посвоему… Да и черт с ним! Нельзя постоянно цепляться за воспоминания, нельзя жить в прошлом, как бы прекрасно оно ни было.

От этих размышлений ее и оторвал вошедший покупатель:

– Здравствуйте, Марина Викторовна!

– О, Иван Васильевич, проходите. Я немного задумалась, – встрепенулась Марина, вставая и протягивая руку блондину в строгом синем костюме.

– К сожалению, это наша последняя встреча с вами – все формальности соблюдены… – Он поцеловал протянутую руку, чуть задержавшись взглядом на тонком обручальном кольце.

Марине его сожаление по этому поводу было вообще непонятно, но спорить она не стала. Кроме того, ее раздражала манера москвича постоянно прикасаться пальцами к переносице, словно проверяя, не открылся ли там еще один глаз. Это выглядело неприятно и отвлекало от разговора.