И, уж конечно, не обошлось без хозяина ""МБК"", как же без него! Он приблизился к Марине, насмешливо глянул на Хохла, протянул ей руку и сказал:

– Поздравляю, госпожа Коваль, отлично сработано – для женщины!

– Вам понравилось? – иронично улыбнулась она, стараясь вытащить руку из его пожатия, но Малыш держал ее пальцы мертвой хваткой. – Мне больно! – прошипела Марина еле слышно, не переставая мило улыбаться.

– Да? Давно ты перестала любить боль, Коваль? – тоже едва разжимая губы, отпарировал он, но хватку ослабил. – Что же, уважаемая Марина Викторовна, – продолжил он громко, – жду вас завтра в своем офисе, обсудим планы дальнейшего сотрудничества.

– Я не собираюсь сотрудничать с вами, Юрий… – она вопросительно посмотрела на него, но Егор махнул рукой:

– Оставьте это! Думаю, очень скоро мы перейдем на ""ты"", ведь так?

– Перебьешься, – шепотом отозвалась она, а вслух сказала: – Дело ваше, но сотрудничать все равно не стану.

– Придется – у меня на руках решение попечительского совета, и вы не вправе его игнорировать. – И добавил еле слышно: – Детка, не беги от меня, я не сделаю ничего тебе во вред.

– Сделай милость – отвали!

– Не проси – этого не будет. Ты – моя, и это так и останется.

Коваль поняла, что дальнейший разговор бесполезен, и потому решила закончить его так, чтобы Малыш надолго это запомнил. Она прищурила глаза, из-под челки взглянула на него и тихо произнесла:

– Увы нам, увы!

На эти жестокие муки

Гляжу, гляжу…

Зачем мы даем себя, люди,

Мирским соблазнам увлечь?

Потом повернулась и пошла прочь с поля, сопровождаемая Хохлом и Севой.

Малыш дернулся было следом, но наткнулся на вытянутую вперед руку Женьки, который негромко, но жестко сказал:

– Стой, где стоишь, иначе опозоришься на весь город.

И Егор остановился, отстал."

"Марина дошла до машины, забралась на заднее сиденье и зарыдала в голос, повалившись на лежавшую там Женькину куртку. Хохол велел охране отойти, сам сел к ней, положив руку на обтянутую черной шапочкой голову:

– Киска… Не плачь, маленькая моя…

– Да уйди ты отсюда! – заорала она, поднимая голову и ненавидя себя в этот момент.

Женька резко рванул дверку и вышел из машины, а Коваль упала обратно на сиденье, продолжая плакать. Хохол быстро удалялся от джипа, только отмахнувшись, когда Сева спросил, куда он. Телохранитель пожал плечами. Никаких распоряжений не поступало, а потому все спокойно курили, изредка по очереди оглядываясь по сторонам. Сквозь тонированные стекла машины охране не было видно, что делает хозяйка, а заглянуть внутрь они не смели.