Человек, переплывший ночью залив и сумевший нанести один страшный удар, должен обладать огромной силой. Давайте на них взглянем и решим, кого оставить в качестве подозреваемых, а кого стоит оттуда исключить.

— Каким образом мы можем их собрать? — спросил начальник полиции."

"— Какие-нибудь призы… — предложил Дронго. — Скажите, что разыгрываются призы по комнатам. Например, гости пятьсот пятой получают бутылку шампанского, а гости из пятьсот третьей — плитку шоколада. Смешная лотерея. И пусть объявят по всей территории отеля. Большинство из нашего списка само придет за подарками, как только мы их объявим. Остается только найти подарки.

— Где мы возьмем столько подарков? — почти простонал начальник полиции.

— В отеле, — улыбнулся Дронго, — необязательно сразу выдавать все. Нужно только объявить об этом выигрыше. И обязательно отметить, что подарки достаточно тяжелые. Пусть присылают мужчин.

— Какие тяжелые подарки? — не понял Джемал Азиз.

— Например, ящик пива. Или ящик местного вина. Недорогой, но приятный подарок. Скажите, чтобы объявления читали подряд по всем номерам, которые нас интересуют.

В четыре часа дня по отелю стали объявлять о победителях шутливого розыгрыша, где каждый мог получить какой-нибудь оригинальный приз. Люди потянулись в большой холл.

— Посмотрите, — сжала Дронго руку Жанна Гринько, — тот самый старик, о котором я вам говорила.

С трудом передвигая ноги, появился пожилой мужчина. Он был в широких брюках и плотной демисезонной куртке. Несмотря на теплую погоду, натянул шапочку на свои седые волосы, вышел на просторную террасу, уселся на крайнюю скамью, стоявшую в глубине. Подошедшего официанта он попросил принести ему чай.

— Не знаю, кто он, но размер ноги у него явно не сорок третий, — усмехнулся Дронго, — я думаю, что не больше сорок первого.

Старик неторопливо пил чай. Он снял шапку, поправил свой парик. Очевидно, он был совсем лысым, если так переживал из-за своей плешивости и носил на голове густой седой парик. Он развернул газету, пытаясь ее прочесть, но руки дрожали, у него был сильный тремор. Примерно через час он поднялся, оставил на скамье свою шапку, прошел в туалет и вернулся, усаживаясь на террасе и любуясь отсюда открывавшейся красивой панорамой. Еще минут через сорок он опять прошел в туалет.

— У него простатит или воспаление мочевого пузыря, — поморщился Фикрет Акпер. — Ему, наверное, лет восемьдесят. Вы посмотрите на его дрожащие руки, когда он пьет чай.

Старик снова вернулся, прошагал к своему месту, нацепил шапочку и остался сидеть на месте. Он попытался развернуть газету, но она неожиданно упала на пол. Старик нагнулся, поднял газету, положил ее рядом с собой и опять застыл, глядя на море.