— Дядя Сережа, доброе утро, — кивнула на приветствие из трубки, — что-то случилось?

— Оленька, я просто подумал, что тебе надо знать, — Волошин прокашлялся, неумело маскируя смущение. Сердце застучало чуть сильнее. — Мы пробили по этой Виноградовой. Очень своеобразная особа. Нигде не работает, сидит с ребенком, при этом живет в ста квадратах в фешенебельном районе. Не столичная штучка, конечно, но и не село. Не замужем, но живет явно не по средствам. Я запросил свидетельство о рождении девочки…

— И? — сердце уже ощутимо колотилось где-то в горле.

— В общем… Отчество ее — Константиновна.

«Какой же ты, все-таки, гад, Аверин…»

***А чего она ждала? Оля на автомате улыбнулась Анечке и помахала девочке рукой. Та повисла на веревочной лестнице, состроив забавную рожицу. Оля вздохнула.

Что она узнала особенного? Или все-таки надеялась, что девочка похожа на Аверина совершенно случайно, а пострадавшая Виноградова приехала в столицу найти знакомого, которого тоже совершенно случайно зовут Костя Аверин?

Ну бред же. Однако, расказанное Волошиным внесло в ее душу еще больший раздрай. Молодая — слишком молодая! — незамужняя девушка с ребенком живут в достатке, у девочки официальное отчество Константиновна. Может ли это говорить о том, что Аверин знает о ребенке и, так же, как и всем своим бывшим контрактницам, помогает Юлии и дочке?"

"Нет, она пока еще не сошла с ума, и в сказки об аверинской уникальной регенерации верит так же, как и в его две игрек-хромосомы. Но все-таки… Костя все время говорил о сыновьях, а выходит, у него есть девочка, и он о ней знает, обеспечивает материально и… не общается?

А вот это совсем не похоже на Аверина. Хвастаться сыновьями и скрывать дочь это вовсе не в его характере.

— Дядя Сережа, — звонить Волошину было стыдно, но без конца варить все это в своей голове тоже не хотелось, — а в свидетельство Аверин вписан как отец?

— Нет, — прозвучал немного озадаченный голос из трубки, — там вообще никто не вписан, прочерк стоит.

— Просто я подумала, что Аверин не стал бы помогать этой Виноградовой, если бы она отказалась записать на него дочь, — забормотала Оля, оправдываясь. — Он же помешанный. У него все должно быть оформлено и задокументировано.

— Я тоже об этом думал, Олечка, — задумчиво ответил Волошин, — но кто ж их разберет, этих миллионеров. Может им всем сыновей подавай наследников, а дочка — так, в нагрузку?

Ну нет, с этим Оля была решительно не согласна, но не делиться же ей с Волошиным! Она торопливо попрощалась и обернулась на знакомый голос.

— Оля, здравствуй!

Ей радостно улыбался рыжеволосый мужчина с залысинами. Оля порылась в памяти и выудила имя — Олежка. Они вместе проходили интернатуру, он пытался за Олей ухаживать, но безрезультатно.