Правда, оставалась надежда, что удастся уговорить жениха отметить бракосочетание в узком семейном кругу, а это уже было не так масштабно.

— Я тут подумала, — изобразила Оля святую простоту, — может быть, Марк? Аверин Марк Константинович, красиво звучит.

Видать, изобразила плохо, потому что будущий отец не купился.

— Скажи, милая, он уже до тебя добрался? — Костя приподнял ее за подбородок. — В глаза смотри. Добрался, — кивнул с удовлетворением, — все ему неймется.

— Ольчик, а вы точно мне племянника родите? — не отставала будущая тетка. — Тут падре меня уже достал, чтобы я тебя упросила назвать его внука Мариком. Ну ты же понимаешь, звали бы его Ксенофонтом, в жизни бы не согласилась. Но Марик годное имя. Марк Константинович, скажи, красиво звучит?

— Кость, — потерлась Оля щекой об заросший подбородок, — давай пусть он сначала родится?"

"— Конечно, милая, как скажешь, — Костя еще подоткнул плед.

Они лежали на террасе и смотрели на море. И на звезды. Днем было тепло, даже жарко. Даже загорать было можно. А сейчас похолодало, но уходить не хотелось.

— Как же здесь здорово, Костя, — она уткнулась в его шею. — И чего я так упиралась, дурочка, не хотела в Испанию?

— Потому что ты не была Авериной, — подумав, заключил Костя, — а теперь ты уже почти она, вот и мудреешь на глазах.

— Сколько раз ты встал в очередь, когда раздавали бахвальство и спесь, любимый? — Оля легко прикусила мочку уха.

— Я в этот день был эксклюзивным покупателем и брал столько, сколько смог унести, — снисходительно заявил будущий муж, — но, если надо, говори. Могу поделиться.

***Оля вышла из репродуктивного центра и пошла по дорожке, с трудом переставляя ноги. А они не слушались, заплетались, грозились подвести в любой момент и подломиться. Руки безвольно висели вдоль тела, пальцы цепко держали файл с заключением УЗИ и прикрепленными к нему фотографиями.

Анфиска, наревевшись вместе с ней, отказывалась ее отпускать, но Оля ни секунды больше не могла вынести в этих стенах. Ей надо было на воздух. Ей надо было видеть Костю.

Он не пришел на УЗИ, не успел. Звонил ей, Анфисе, но Оля не позволила взять телефон. Опоздал, значит опоздал. И плевать, что его вызвали к себе какие-то генералы, плевать. Сколько можно. Пусть ему генералы детей рожают, а Оля сама обойдется.

На садящийся перед зданием центра вертолет даже не обратила внимания. Подумаешь. Для нее вертолеты в последнее время как велосипеды стали. Надоели.

— Оля, — Аверин бежал прямо через сугробы, вот тебе и весна. — Оленька, я опоздал? Они не перенесли? Прости, хорошая моя, девочка моя, прости!

Подлетел, схватил за озябшие руки. Файл с заключением упал к ее ногам. Костя побледнел и спросил севшим голосом.