„Самоубилась“ здесь; хотя и знаю, что после этого ещё больше собак будут вешать на Есенина. Но и ему, и мне это будет всё равно. В этой могиле для меня всё самое дорогое, поэтому напоследок наплевать на Сосновского и общественное мнение, которое у Сосновских на поводу.

Если финка будет воткнута после выстрела в могилу — значит, даже тогда я не жалела.

Если жаль — заброшу её далеко. 1 осечка».

Со второго раза получилось.

Финка лежала рядом. Не могла она её ни забросить, ни воткнуть.

Позвонили Райх, сказали, что Бениславская стрелялась и её отвезли в больницу.

Райх бросилась туда, даже цветы купила. «Где Бениславская?» Пожав плечами, показали роскошной даме где.

Ворвалась — а там вскрытие идёт.

Кольцо, подаренное когда-то Есениным, Бениславская никогда не снимала. Кольцо было на ней и в момент самоубийства. Галины подруги поздно вспомнят о кольце, прибегут в морг — а есенинский подарок кто-то уже содрал с пальца прямо с кожей.

(Потом его — отмытое, отскобленное — кто-то ещё носил, наверняка не зная, какую огромную историю накатало, накрутило на себя это милое, жуткое колечко.)

Её похоронили рядом с Есениным.

После его смерти она прожила 11 месяцев и 4 дня.

Теперь касательно домыслов по поводу работы Бениславской на «органы».

С ноября 1919-го по май 1922 года Бениславская работала секретарём в Особой межведомственной комиссии при ВЧК — ГПУ, занимавшейся проведением ревизий хозяйственных органов. Не в самой ВЧК, а в хозяйственной комиссии. Эта, по сути, мелкая административная работа в учреждении, занимавшемся хозяйством, никакого отношения к «службе» не имела. Иных архивных материалов, хотя бы отдалённо намекающих на её связи с органами, в Центральном архиве ФСБ России нет.

И ещё одно самоубийство в неточную рифму к Есенину и Бениславской.

Натерпевшийся с ними в той самой коммуналке Михаил Грандов 31 декабря 1925 года опубликовал в газете «Беднота» некролог. На фоне всего написанного тогда это было своеобразное сочинение: «От Есенина частенько перенималось то худое и ненужное, даже отвратительное, что было в нём… когда его почитатели „почитали“ прежде всего его кабацкую и трактирную развязность, его хулиганские повадки и замашки, начинали пить по-есенински, подражая ему в том, от чего он сам, в сущности, глубоко страдал и от чего ныла его собственная душа».

До 1929 года Грандов так и работал в газете «Беднота», затем подвизался то в журналистской, то в редакторской сфере, пока в 1949-м не получил восемь лет лагерей по 58-й статье. В 1954 году его реабилитировали и освободили за недоказанностью обвинений."

"В 1957 году у Грандова случилось кровоизлияние в мозг. Речь почти потерял, но сознание было ясным. Он отлично играл в шахматы.

27 ноября попросил почитать ему Маркса. Нашли «Капитал». Он покачал головой: нет.