Я чувствовала себя лишней, слушая их разговоры об очередном поклоннике на дорогой тачке, экономя деньги на обедах, когда они заказывали доставку, избегая совместного шопинга по сезонным распродажам.

Так и заработала славу белой вороны. Хотя в целом мне это не мешало.

Могли ли сотрудницы разыграть меня подобным образом? Посмеяться, решив устроить преждевременный день дурака?

— Кому-то доброе, а кому-то нет, — взглянула на меня поверх очков начальница. — Чего хотела, Артюхина?

— Мне сказали, вы вчера звонили по поводу моего отсутствия на работе. После обеда. Я хотела объясниться.

Вот я дура! Нужно было хотя бы телефон проверить, принятые вызовы. А потом лететь на разбор полетов.

— Так вроде выяснили все. Нет? — откинулась она на спинку стула, поправила очки и взглянула на меня с вызовом. — Заявление написала?

Значит, правда!

Выходит, не розыгрыш.

— Валентина Алексеевна, послушайте, я не знаю, что вам наговорил мой муж. Мой бывший теперь уже муж: мы разводимся, — попыталась оправдаться, набирая побольше воздуха в грудь.

— Да мне какое дело до твоего семейного положения? У меня есть приказ свыше: сократить сорок процентов персонала. Я выбирала не по личным характеристикам! — резко перебила она. — У тебя больше всего пропусков. И ты ведь не отрабатываешь, как другие. Попробуй задержи — садик, дочка, муж. У тебя что угодно на первом плане, но не работа. Нет, я все понимаю, все мы женщины…

— Мне нельзя сейчас увольняться, поймите! Пожалуйста, войдите в мое положение. Я сейчас осталась одна с ребенком на руках. Мне просто не на что будет жить! Пожалуйста, Валентина Алексеевна! Умоляю! Я все отработаю. Все хвосты закрою, обещаю!

— Артюхина, не заговаривай мне зубы. Если раньше у тебя не было времени, то с разводом и ребенком на руках его вообще не будет. Да и не верю я тебе! Вчера достаточно выслушала от твоего мужа. Бывшие так не переживают за своих жен.

— Вы не понимаете…

— А мне и не нужно понимать! — рявкнула она так, что стекла задрожали. — Я не семейный психолог, мне за это деньги не платят. И уж тем более не обязана выслушивать всякие гадости в свой адрес. Это вместо спасибо. Так что собирай свои манатки, пиши заявление — и вперед. На выход. Не порти нервы. Ни себе, ни мне.

— Валентина Алексеевна… — сделала еще одну попытку."

"— Можешь отработать положенные две недели. На этом все! И не надо тут обиженную и обездоленную строить. Думаешь, я не в курсе? Ты если даже и разведешься, то при разделе имущества получишь пай, на который еще несколько лет сможешь жить, не работая, — прозвучало с нескрываемой завистью. — Так что не прикидывайся бедной овечкой. Терпеть не могу, когда вот так ужом на сковородке вертятся и при этом святую из себя строят! — выплюнула она презрительно.