Хватит!

Они мужчины и спокойно разберутся сами.

Здравый смысл отчетливо твердил, чтобы я завязывала накручивать себя, прекращала паниковать и разрешила, наконец, себе расслабиться, позволив мужчине решать проблемы. В кои-то веки. Без претензий, что я сама виновата. Без обвинений.

Это было так странно и непривычно, что я никак не могла успокоиться. Даже Соня заметила мое нервозное состояние:

— Ты переживаешь, что папа будет на тебя ругаться? — спросила она.

— Нет, солнышко. Я просто…

— А мы больше не вернемся домой? — Сердце сжалось от ее очередного вопроса.

— Ты хочешь вернуться?

До этого я уже пыталась подготовить ее к тому, что теперь мы будем жить отдельно. Дочка не возражала, но вполне могло быть, что она просто не поняла истинного положения вещей. Не осознавала серьезности грядущих перемен в нашей жизни."

"— Нет, не хочу, — замотала она головой, отчего бубенчики на шапке смешно запрыгали из стороны в сторону. — Мне страшно, когда папа на тебя кричит. И когда вы ссоритесь. А он в последнее время почти всегда чем-то недоволен. То не так помыла, то не так погладила, то чего-то не успела, — недовольно скорчила мордашку. — И бабушка его поддерживает, говорит: папа прав, а ты заслужила такое отношение. Она меня вчера пугала, что если я выберу тебя, а не папу, то меня отдадут в детский дом. Потому что ты бросишь меня. Потому что я тебе не нужна.

— Господи! Соня! — притянула ее к себе, обнимая крепко. — Я никогда тебя не брошу, слышишь? Ни за что! Не слушай глупостей. Бабушка, наверное, неудачно пошутила. Я очень-очень люблю тебя, котенок. Ты же моя девочка ненаглядная. Моя роднулечка.

Соня затихла в моих объятиях. А я пыталась сдержаться, чтобы не высказать все, что думаю о маме Андрея, вслух.

Сердце кровью обливалось, когда я слышала подобные вещи. Я знала, что свекровь меня недолюбливала, но раньше списывала это на банальную материнскую ревность.

— Я знаю. Она всегда обманывает, — закивала Соня. — Она папе говорила, что ты — акула. Хочешь его под каблук посадить. Сказала, что меня заберет, а он пусть воспитывает тебя. Мам, я не хочу к бабушке. Она злая. И папа делается злой, когда она приезжает.

— Не переживай. Никто тебя не заберет. И с папой мы теперь будем жить раздельно. Он тут, а мы с тобой в другую квартиру переедем.

— И Весту заберем с собой?

— И Весту, — согласилась я.

— А дядю Руслана возьмем? — чиркнули по сердцу ее простые слова. Ох, Соня, знала бы ты, как меня саму гложет этот вопрос. — Он добрый. И он нам помогает. А еще мне кажется, он в тебя влюбился, — хихикнула она, прикрывая ладошкой рот.

Я не успела ей ответить. Дверь подъезда наконец распахнулась, и оттуда вышел Руслан, обвешанный нашими сумками и верхней одеждой.

— Сонь, посиди в машине. Я сейчас, — чмокнула дочь, отпуская.