Тогда он попросил подать ему перо и пергамент, а также привести поверенного, и объявил, что намерен выразить свою последнюю волю."

"К тому моменту Екатерина сама разболелась: она не выходила из своих покоев, страдала от мучительных приступов озноба, боли в суставах и общего упадка сил. Голова у нее кружилась, перед глазами все плыло, и она едва держалась на ногах. Донья Эльвира и Мария, поддерживая принцессу с двух сторон, уложили ее в постель, где она и оставалась, слишком больная, чтобы вставать. И слишком слабая даже для того, чтобы вынуть руку из-под одеяла. Маргарет Поул присылала изысканные лакомства, надеясь пробудить аппетит принцессы, но та не могла есть, она была способна лишь отпивать вино мелкими глотками из подносимого к губам кубка. Бóльшую часть времени она спала, но сон был прерывистый, беспокойный. Когда она просыпалась, то неизменно спрашивала об Артуре и слышала в ответ, что с ним все благополучно. Екатерина сильно переживала, что не может быть с ним, но доктор Алькарас, поддержанный другими ее испанскими врачами, доктором де ла Саа и доктором Гуэрси, предупредили: если принц подхватит ее болезнь, это его прикончит. Однако они уверяли, что Артур пребывает в хорошем расположении духа и говорит о скором выздоровлении. Она надеялась, что это правда.

Однажды после обеда, чтобы дать отдохнуть донье Эльвире, Маргарет Поул пришла посидеть с Екатериной. От ее присутствия по комнате разливалось ощущение безмятежной бодрости. Было ясно, что она не держит зла ни на Екатерину, ни на донью Эльвиру, с которой они теперь ладили. Их примирила общая забота – здоровье принцессы. Пока Екатерина дремала, Маргарет шила, когда принцесса просыпалась, та взбивала подушки и подбрасывала дрова в очаг, если возникала угроза, что огонь в нем погаснет.

– Вы так добры ко мне, – проговорила Екатерина.

– Пустяки, мадам! Мне доставляет удовольствие ухаживать за вами. Не хотите ли чего-нибудь перекусить?

– Не могу смотреть на еду, но благодарю вас. Вы настоящий, преданный друг.

Екатерина чувствовала себя больной, скучала по дому, терзалась, что не может быть с Артуром, когда тот стоит на краю смерти. Потоки слез у нее вызывали мысли о том, как недолго суждено ему прожить и как жестоко пострадала из-за своей теперешней госпожи Маргарет Поул, готовая тем не менее утешать ее и помогать ей.

Держать все это в себе она не могла. Ей нужно было излить душу.

– Леди Поул, простите меня, но я должна сказать, как глубоко сожалею о вашем брате Уорике.

Маргарет опустила глаза, но Екатерина успела заметить: упоминание этого имени причинило ей боль.

– Вы очень добры, мадам. Мой бедный брат был слишком доверчив, даже легковерен. Простая душа – не мог отличить гуся от каплуна.