– Мы в Испании носим их под платьями.

– Теперь ты замужем и будешь носить английские платья.

– С удовольствием, – ответила Екатерина, радуясь возможности проявить послушание.

Глаза доньи Эльвиры вспыхнули. Сильно дергая, она развязала ленты, поддерживавшие «корзинку», и буркнула в сторону Марии:

– Подай мне ночную рубашку.

Переглянувшись с Екатериной, Мария благоговейно принесла длинную сорочку из тончайшего батиста, с вышивкой черным по белому, которая шла вдоль открытого ворота и широких манжет. Донья Эльвира усердно принялась переодевать принцессу, и на какое-то время та осталась стоять голой, красная от стыда. Однако дуэнья быстро надела на нее через голову ночную рубашку. Потом она расчесала волосы Екатерины, а девушки тем временем обрызгали ее венгерской водой с запахом розмарина и тимьяна.

Королева взяла невестку за руку и помогла ей забраться в постель.

– Сядь повыше и обопрись спиной на подушки, – наставляла она.

Сделав, как ей велели, Екатерина натянула на себя покрывало, прикрыв грудь. Донья Эльвира снова рванулась к ней и разбросала волосы новобрачной веером по плечам. Принцесса ясно видела, что дуэнья возмущена присутствием королевы и всем своим поведением дает понять: она, и только она лучше всех может подготовить свою подопечную к приходу жениха.

Екатерина вздохнула про себя. Королева Изабелла настаивала на том, чтобы и после бракосочетания она держала донью Эльвиру при себе как старшую подругу и наставницу в этой чужой стране, однако принцесса начинала понимать: не так все просто. У нее никак не получалось проникнуться доверием и теплыми чувствами к своей дуэнье; при всем добронравии и внимательности той недоставало любви, и Екатерина боялась, что поладить им будет трудно.

Однако сейчас было не время думать об этом. Нарастающий звук голосов и раскаты грубого хохота возвестили о приближении Артура.

Глава 3

1501 год

Екатерина едва не умерла со стыда. Жар поднялся от груди и залил лицо: до нее донесся голос принца, который похвалялся, как его распирает от любовного желания. Слова его были встречены взрывом грубого мужского смеха.

– Давай, парень, двигай!

– За Англию и святого Георгия!"

"В сопровождении отца в опочивальню вошел Артур, одетый в просторную рубашку для сна, присборенную у кокетки и расшитую белыми и красными розами. Вслед за ним ввалились и другие мужчины, плотоядными взглядами обшаривая лежащую в постели невесту. Щеки Екатерины алели. Артур приподнял покрывало и, забравшись на ложе, устроился рядом с ней. Они лежали в двух футах друг от друга, одеревенелые и бездвижные, в то время как непрошеные гости воздевали кубки и делали непристойные жесты. Самым развязным из всех был принц Генрих: он явно перебрал.