Во-вторых, быстрота реакции! В-третьих, знание, как действовать, куда бить, за что хватать, чтобы нанести вред! Ну, и в-четвёртых, таких монстров был не один, а три!

То, что Костя пострадал, это понятно, но обыкновенный среднестатистический мужчина просто мог погибнуть или остаться инвалидом!

Пока летела до амбулатории, вывод созрел сам: Костя не среднестатистический и не обыкновенный!..

Глава 18

— Мария Семёновна!

— Танюшка, ты сегодня рано…

— Всё потом, дайте Вашу стерильную укладку!

— Что случилось?

— Там! Там собаки человека подрали! Надо шить! Вы умеете шить, Мария Семёновна? — у меня только практика в училище, а больше ни разу не довелось!

— Приходилось, но теперь не смогу, руки не те! Вот глянь, — вытягивает вперёд, и я замечаю мелкий тремор, — годы, Танюшка, годы! Хорошо хоть уколы пока делаю. Да там не трудно, — достаёт стерильный бикс с шовным материалом и инструментом, хоть и не шила сто лет, а на всякий случай укладку обновляет регулярно, — рану обработаешь, края смотри, чтобы тоже чистые были, поле не забудь йодом погуще… Вот тебе йод, вот пластырь, вот так, продеваешь через край и нитку протягиваешь, вяжешь узел, обрезаешь, потом следующий… так, что ещё?

— Да помню я! Боюсь только!"

"— Не бойся! Обезболить бы! Где-то было что-то, погоди! А… Антибиотик кольни, это обязательно! — копается в стеклянном шкафчике, добывает упаковку антибиотика, растворитель, — шприцы-то есть?

— Есть! Что я сапожник без сапог?!

— Слушай! Обезбол закончился! Давеча у Кузьмича зуб нарывал, я и позабыла, что всё на его нерв истратила! Вот, дура старая! Башка совсем дырявая! Хотела же заказать! Пополнить!

— Ладно, Мария Семёновна! Я побегу! — толку больше не добьюсь, надо всё самой.

— Стоять, торопыга!

— Что такое?! — я уже на одной ноге!

— Травмы не забудь зафиксировать, лучше сфотографируй, я потом, если потребуется, всё оформлю, как полагается!

— Потребуется, Мария Семёновна! Ух, как потребуется! Я теперь всё фиксирую!

Наконец за порог.

— Танюшка, — кричит Семёновна вслед, — не ходи сегодня, я сама справлюсь, там только укол Иванычу, так он мой сосед, я сама по пути!

— Спасибо! — уже не слышит, наверное, потому что я на улице…

Обратный путь позволяет остыть и собраться. Раз в училище практика была, то и здесь справлюсь, не на выставку! Вот только обезболить нечем…

И тут осеняет: если ему всю спину расшили, и не умер, то и здесь выживет!

Иду домой собранная, уверенная, главное, чтобы руки не тряслись, я же не Семёновна, мне до паркинсонизма ещё далеко!

Захожу, всё бросаю и в кухню. Он прислонился спиной к стене, голова откинута. Услышал, открывает глаза, губы растягивает в подобие улыбки, но вижу за ней боль. А сейчас снова бередить, и анестетика нет, как назло!

— Костик, потерпеть надо! Будем зашивать.