Он кивает с застенчивой улыбкой, которая странным образом идёт его суровому лицу.

А рыжик продолжает сдавать секреты,

— Проснулся чуть свет, видишь, умытый, побритый, причёсанный! — в ответ Лёхе, кажется, показали кулак из-за моей спины. Но для него это, как поощрение, — это он к встрече подготовился!

— Вижу! — поворачиваюсь лицом к Косте и разглядываю его вновь. Он похорошел, я, как только вошла, заметила! Покой, тепло и нормальная еда творят чудеса. Не знаю, как он меняется день ото дня, но промежуток в три между нашими встречами даёт возможность оценить сполна.

Его уже нельзя и истощённым назвать, так, лёгкая худощавость, подобная конституция вполне возможна и в норме. Лицо свежее, щёки почти выровнялись, никаких ужасных впадин, повторяющих очертания черепа, кожа чистая, и ухоженный вид. Футболка уже не провисает в районе груди, а вполне себе расправлена. Смотрю, белую переодел,

— Костик, давай другую простирну, — ясное дело, неделями в одной ходить не стоит.

— А, он уже сам постирал, — отвечает довольный Лёха, кивая на раковину в палате, — мылом!

— Вставал?! — опускаю глаза на ноги.

— Вставал, — подтверждает словоохотливый наш. Работает ответчиком за двоих, — я ему стул придвинул. Он дошёл и сидя постирал! На батарее высохла.

— Нарушаешь постельный режим по-прежнему? — легонько тычу Костика в бок.

Он соединяет указательный и большой пальцы в характерном жесте, и лукавая улыбка озаряет его довольное лицо,

— Видишь, — поддакивает Лёха, — самую малость!

И мы смеёмся, все вместе, я тихонько, Костик глазами, а рыжик взахлёб…

* * *До самого обеда работаю честно и благородно, не сбегая ни разу на третий этаж.

Вот, что это такое? Как магнитом тянет!

Не теряя времени понапрасну, мчусь наверх со своими домашними котлетами. Уже согрела их в микроволновке, бери сразу и ешь…

В палате застаю такую картину, вот именно, картину, сразу и не поймёшь, что за композиция!

Костя лежит на полу ногами к дверям, на его коленях, прижав их к полу, верхом восседает египетская мумия в виде загипсованного Лёхи, к входу спиной.

Я торможу, не решаясь нарушить эту идиллию, и в первый момент не пойму, чем они так заняты, что даже не отреагировали на мой стук? А потом слышу,

— Тридцать один! Давай, не филонь! — и замечаю, что Костик поднимает и опускает корпус, а Лёха, значит, руководит.

— Физкульт привет! — нарушаю тренировку.

— Привет! — рыжий уже привык отвечать за двоих. Оборачивается ко мне прямо на Костиных ногах, а мой спортсмен поднимается и садиться. По пояс голый.