Ростом и фигурой в маму — невысокая и худая. Маму такой и помню, сколько бы лет не было, так и оставалась тонкой и стройной, как девчонка.

В общем, спасибо родителям, вроде ничего особенного, но наследством своим довольна. Эх, мне бы одёжки немного и свободного времени, я бы такой красоткой могла предстать! Ну да ладно, Костик передо мной тоже блеснул не в лучшие свои времена, уверена…

* * *Я на работе. Как только приняла дела у предыдущей смены, забежав предварительно в буфет, с пакетом ватрушек отправляюсь к моему болящему. Как он там? Лапшу оставила к обеду, а сейчас, чаем напою со свежей выпечкой.

Опять не дожидаясь лифта, взмываю до третьего этажа, минуя всё ту же Антонину, с которой мы регулярно совпадаем в одну смену, бросаю ей торопливое,

— Привет! — и скорей в триста третью.

А там дедуся со своей шейкой бедра и неиссякаемым потоком жалоб, и ещё пара мужичков на вытяжке. Тянут любопытные шеи в мою сторону. Один из них на Костиной койке! А его нет!..

Глава 7

Неужели выгнали?! Где искать? Не зря душа не на месте была! Я — сволочь! Предала, бросила! Он не хотел отпускать! Как чувствовал!

Зубную щётку так не забыла с пастой взять! Лучше бы сама лишний раз проведала! Кому она нужна теперь?

Выхожу из палаты, как прибитая, судя по обеспокоенной Антонине, на моём лице жирным шрифтом написано горе. В душе-то точно написано, а лицедей из меня ни к чёрту.

— Эй, Танюшка, своего викинга ищешь?

— Ага, — отмахиваюсь, какая теперь разница!

— Так его пришлось… — сердце пропускает удар, — в триста тридцать девятую перевести, поближе к туалету, — ух, не выгнали!

— Зачем? — недоумеваю, а сама бы уже рванула по коридору, — что у него, недержание?

— Да упрямство у твоего Константина! Прям, царственная особа, можно подумать! — ворчит медсестра, а я так и не пойму,

— В, чём, дело-то?"

"— Так ноги же все перебинтованы, воспаление в разгаре! Куда ему вставать?! Дали судно, как у соседа, он ни в какую! Головой мотает и всё! Кривится, но встаёт и ползёт по стенке в уборную. От триста третьей далеко, пришлось выдать пачку бахил, чтобы на повязки надевал, и перевести поближе к туалету. Так ему и бахилы-то в натяг, хоть пакеты из супермаркета на ноги мотай! — я облегчённо выдыхаю, а Антонина продолжает, — Тань, ты бы поговорила с ним, чтобы в горшок ходил, пока ноги не подлечим!

Но я прекрасно понимаю, что это бесполезно, сразу вспоминается, как он с Никитичной за тряпку боролся, чтобы прикрыться, и решаю,

— Лучше, куплю пакетов в супермаркете, — уже на бегу в триста тридцать девятую!

Эта палата, насколько помню, самая последняя по коридору и самая маленькая всего на две койки. Тем лучше.

Замедляюсь перед закрытой дверью и, постучав тихонько, захожу.