— И можно увидеть холодильник в рабочем состоянии?

— Конечно! Он в минимаркете на Пятницкой дом 12, установлен, пока не жаловались!

— Спасибо, — откланиваюсь поскорей, Костик, глядя на меня, тоже. Отползаем.

Уже на улице, отойдя подальше, не выдерживает,

— Теперь на Пятницкую?

— Теперь домой! Не представляю, где эта улица находится! Наверное, у чёрта на рогах!

— Тань! Давай сейчас!"

"— Не Тань, а Дадиан! Дело к вечеру, нам ещё через весь город пилить, а потом до посёлка! Ты тут полгода скитался, а я всё за один день нашла! Если ещё пару-тройку подождёшь, не смертельно! — не готова я его так отпустить сейчас, не могу! Пускай хоть ещё немного со мной побудет, а потом отвезу его на эту чёртову Пятницкую, — обещаю отправить тебя домой через три дня, после моей следующей смены. Ясно?

— Ясно, моя богиня! — разочарованно, но послушно. Вот то-то же!..

* * *Обратно добираемся на перекладных. Сначала от сервиса с окраины, потом на любимом автобусе в посёлок. Мне совсем не улыбается оплачивать такси в оба конца. Сидим молча, я у окна, он с краю. Костик уставился в одну точку и хмурит брови. Понимаю, чем недоволен. А я довольна?!

Может, и не найдём на Пятницкой никакого портала, может, это вообще другой холодильник, а тот, который нужен Косте, давно на металлолом сдали! Но предчувствие такое, что мы близки к цели! Вернее, он близок, и цель эта не моя!

Тогда остаётся всего лишь капелька счастья. Не пойду я за ним ни в какой Абекур! Сумасшествие полное! Да если бы и пошла, что там ждёт? Это здесь мы с ним близко по иерархии: обычная медсестра и вчерашний бродяга. И ничто не мешает быть вместе.

А там? Герцог — красавец, наследник королевского трона и простолюдинка без роду и племени из чужого мира. Он сам сказал: была бы простой принцессой, я бы женился! Легко звучит из его уст: простая принцесса!

А Костик ещё и надулся, как объяснить, что люблю его, поэтому и держу?

— Берти, — шепчу на ухо, — потерпи немного, совсем чуточку, я отпущу. Подари мне всего лишь три дня.

— Я всю жизнь тебе хочу подарить, богиня, — роняет, куда-то в пространство, не глядя, — не то, что какие-то три дня.

И так мне становится горько и тоскливо от того, что скоро потеряю! Утыкаюсь носом в его грудь и начинаю реветь. Тихо, кругом пассажиры, не хочу, чтобы глазели на меня рёву, поэтому бесшумно давлюсь слезами, но остановиться не могу.