Не удивился осведомлённости офицеров. И, кажется, начал понимать, почему в части находился Сосулькин, да и эти его глупые вопросы про то, как я отношусь ко всему.

— Насколько понял, вы хотите, чтобы после сбора улик и доказательств я сначала предоставлял их вам. И, если одобрите, то только после этого занимался устранением предателей и шпионов, а уже потом мои отчёты получала ССР?

— Ты оказался прав, Эдуард Антонович, — хмыкнул Большаков, бросив взгляд на Сосульку. — Умён.

— Никаких официальных документов на это у вас нет, — продолжил я, глядя в глаза генералу.

 — Приказов или распоряжений свыше. Вы преследуете свои цели в операции и не хотите, чтобы кто-то всплыл в этой истории. А помощь вам — моя личная инициатива?

— Да, — честно признался генерал-майор. — Какие-то проблемы? Никто тебя не заставляет, но в случае содействия… Мы в долгу не останемся. У нас свои приказы и задачи, о которых тебе нельзя знать.

«Так, это может означать несколько вещей. Тот, кто протолкнул сей приказ, — враг, поэтому сразу показалось ловушкой для меня. Либо в ССР есть предатели. Или… Кто-то собирается прикрыть задницу своим людям.

Никто не хочет терять погоны, когда полетят головы. Особенно если кого-то продвигал по службе, а он предатель или шпион».

Какая моя выгода? Пока никакой. Но это только пока. Чем больше людей будут мне должны, тем лучше. В любом случае я буду действовать по обстоятельствам.

— Хорошо! — кивнул. — Связь через майора. Ведь он не просто так отправлен как сопровождающий офицер. О приказе вы знали заранее, поэтому способствовали, чтобы господин Сосулькин был рядом и, если что, вмешался.

Генерал поднял брови и уставился на меня. В его глазах читалось что-то среднее между удивлением и расчётливым интересом.

— А я вам говорил, Василий Агабекович, — засмеялся майор. — Отроду восемнадцать, а в голове уже за полстолетия минуло. Словно только и занимался политическими интригами и войнами. Крайне редкий экземпляр.

— Могу ли идти? — спросил я, с грустью поглядывая на закуски. Не успел даже половину попробовать.

— Свободен! — кивнул мне генерал-майор, и в его взгляде, кажется, появилось уважение.

Я покинул офицеров, продолжающих обсуждать свои планы, и направился к себе в номер.

Голова гудела от всего произошедшего. Две встречи, два соглашения, и оба выгодные, хоть и разным образом. День можно было считать удачным.

Открыл дверь номера и замер на пороге. Внутри словно прошёл ураган: вещи раскиданы, кровать перевёрнута, и… Коля. Он лежал на полу с пробитой головой, в луже крови."

"Дёрнулся к нему. Пульс — еле-еле. Тут же достал лечилки: одну — на рану, другую — в рот.

Пацан дёрнулся и обмяк. Что? Яд? Его сердце остановилось. Сука! Положил руку на тело и начал выкачивать токсин.