Сошлют всех на фронт и там переломают. Видел такое в прошлой жизни. Да и сам порой принимал тяжёлые решения для успеха.

Главное — задача выполнена. И я мог бы стать проблемой, если бы начал сейчас пытаться обвинять командование. Тогда мои планы пошли бы через одно крайне тёмное и глубокое место.

А так… В секретной операции ССР участвовал. Уверен, Журавль сможет настрочить несколько лишних бумажек. И вот я — причастный к делу, а он — герой, который решил защитить солдат. Моё имя снова мелькнёт в отчётах этого самого командования. Ну и, видя кучу посланий, примерно прикидываю, какие рапорты уже написаны военными о случившемся и моей роли.

Хреново только, что если бы меня действительно предупредили, как я придумал… В таком случае люди бы не пострадали, ведь смог бы подготовиться. А так это на командовании и ССР. Сделал всё возможное, чтобы помочь, хотя, наверное, не должен был.

В любом случае перевернул ситуацию в свою сторону даже тут. Задумался: «Шпионы действительно достаточно глубоко залезли в нашу армию». Пока только понять не могу, как и чем подкупают офицеров, что они свои задницы продают врагу?

Взгляд упал на спящего Колю. Пацан выглядел измотанным: тёмные круги под глазами, несколько ссадин на лице. Но он здесь, рядом. Верный, как собака. В этом хаосе политических игр такая преданность дорогого стоит. И дело не в клятве крови, она завязана на другое. Желание быть тут — его личное.

Я кивнул пацану, зевнул и снова уснул. Чувствовал, как лечебные зелья медленно восстанавливают моё тело.

* * *Проснулся от того, что на меня пристально и очень близко смотрят. В воздухе витал запах хозяйственного мыла и… дегтярного. А ещё каких-то трав.

— Катя? — улыбнулся, не открыв глаза до конца. — Не буду я тебя целовать, даже не проси. Всё равно не превратишься ты в принцессу.

— Дурак! — фыркнула девушка, выпрямляясь. — Твой командир дурак и остолоп.

В моей палате были Коля и Руднева. Костёв стоял у окна, подпирая подоконник худыми плечами. Лучи утреннего солнца окрашивали его фигуру в золотистые тона, делая ещё более тощим и угловатым.

Катя же стояла рядом с кроватью, скрестив руки на груди. В мужской форме она выглядела почти комично: китель висел на ней, как на вешалке, а брюки смешно топорщились в бёдрах.

— Чего хотела? — спросил я, приподнимаясь на локте здоровой руки.

Раны уже не так ныли. Ещё несколько дней, и буду как новенький. Хвала магии и зельям.

— Да всё пытаюсь понять, кто ты? — серьёзно произнесла девушка, присаживаясь на край кровати. — Все в ССР всполошились из-за тебя, а потом, наоборот, начали хвалить, мол, герой, помог в задаче. Признайся, ты работал с кем-то ещё? — слегка обиженно произнесла прапорщик.

— Что ты, — хмыкнул я, поправляя подушку. — Из заблудших девушек только ты.