Да, теперь ты меня не контролируешь, это моя воля, моё решение… Всё, чего прошу: верни мне истинную форму. В следующий раз я принесу тебе в дар самое сокровенное… Свой яд».

Задумался: «Поверить или нет?» Внутренний хомяк кричал «да», разум тоже видел выгоду. Но вот опыт прошлой жизни… Мозг тут же взвешивал выгоду и риски. Просто клятва королевы, и она остаётся со мной, а ещё получу яд.

Кивнул:

«Я, Магинский Павел Александрович, принимаю добровольную клятву королевы скорпикозов!»

Лахтина выдохнула, словно с её плеч свалился неподъёмный груз. Она тут же вскочила и бросилась меня обнимать.

Голая… Дура! Ещё зачем-то облизывать начала. Я выдохнул и убрал девушку в пространственное кольцо вместе со всем, что вытащил для неё.

— Так, собираемся и топаем к нашим, — скомандовал, обращаясь к Коле и Воронову.

Забрал последнего паучка, который стоял с Костёвым. Барон не заметил моего монстра, тот был для него невидим.

Мы двинулись обратно. Коля молчал и просто поглядывал на меня с тем же выражением, с каким дети смотрят на фокусника. Воронов же засыпал вопросами. Что было? Кто напал? Почему он ничего не помнит? Барон клялся, что будет предан мне за то, что я его спас от того урода.

Каким-то образом мы вернулись в гостиницу «Офицерская», словно и не покидали её. Поднялись по скрипучей лестнице к нашим номерам как ни в чём не бывало. Приказал всем отдыхать, а сам зашёл в ванную и завалился в горячую пелену.

Вода быстро окрасилась в розовый цвет от крови, сочащейся из многочисленных порезов. Я не обращал на это внимания. В целом не всё так плохо. Много чего узнал, кое-чему научился, почти справился с врагами.

Но теперь я хотя бы понимаю их примерное количество и мотивы. А это очень упрощает жизнь.

После ванны, стараясь не потревожить раны, завалился спать. Ночью пришёл в себя от того, что стало совсем хреново. Кровотечение не останавливалось, порезы начали гноиться, а жар растекался по телу, словно расплавленный свинец. Пришлось отправиться в госпиталь, чтобы меня немного подлатали."

"Госпиталь встретил резким запахом лекарств и гнили. Не самое приятное сочетание, но выбора не было. Пожилой доктор с седыми усами долго осматривал меня, качая головой и бурча что-то себе под нос.

После обработки ран и наложения швов он выписал направление на дальнейшее лечение в столицу.

— Молодой человек, — проговорил старик, протягивая бумагу, — с такими ранениями вам нужен специалист. Здесь я ничем больше помочь не могу.

Я взял бумажку, удивлённо разглядывая строчки. Это было не просто направление, а официальный документ об освобождении от воинской службы в связи с полученными ранениями.

Краем глаза заметил свою сумку, лежащую на стуле.